Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

И осознание того, что теперь ей тоже придётся стать соучастником. И облегчение от того, что имя, начертанное на конверте, для сидящего рядом сартийца значит не больше, чем её собственное.

Кулак медленно разжался. Пальцы переплелись с пальцами. Эритель поднял голову и робко взглянул на девушку. Тонкий ободок кольца ожёг кожу, и княжичу нестерпимо захотелось стащить его и швырнуть как можно дальше. Да хоть прямо из окна в пропасть. Но он не мог. Потому что всего три месяца назад также сидел он за столом в доме купца, и также трепетно держал за руку Юлану.

- Значит, любите мою дочь? – поглаживая усы, спросил тогда Касьян Демидович.

- Люблю, - без запинки откликнулся младший из Родимовичей.

- Может, грибков принести? – поднялась с лавки его жена.

- Да угомонись ты, женщина! – всплеснул руками купец. – Мы тут серьёзный вопрос решаем, а ты о своих соленьях долдонишь!

- Просто Сения Яровна волнуется, - сидящий по другую сторону стола Османт впервые за вечер подал голос.

– Моя матушка, когда Мирдар сватался, также себя вела. Ну, только не сама огурцы с наливкой из подпола доставала.

Эритель смутно помнил приёмную мать. Она скончалась, когда ему и десяти лет не исполнилось. Да и не особенно он был близок с покойной княгиней. Она бледной тенью перемещалась по терему, иногда гладила по голове, но ни привязанности, ни теплоты к притащенному из чужих земель мальчику не испытывала. У неё были родные сыновья, о которых надо было заботиться. Об Эрителе больше пёкся Родим.

Уж его-то опеки хватало с лихвой.

- Ну-ну, - пробасил тогда Касьян Демидович.

И это его «ну-ну» теперь колокольным звоном отдавалось внутри у приёмыша. Он клялся, что станет хорошим мужем его Юлане. Что возьмёт её в свой дом, приведёт туда, как равную. И купец доверился ему.

- Нам… не пора? – вырвав свою руку из пальчиков королевны, заторопился княжич. – Вас, наверное, ищут…

- Наверное, - эхом откликнулась Ёнвилль. Грустным, потерянным эхом.

Глава 9

По обыкновению, все пиршественные приёмы организовали в не самой большой, но самой красивой зале дворца.

Здесь витражные окна занимали почти всю восточную стену, и гости, те, которые доживали до рассвета, не свалившись от обильной еды и питья, могли насладиться зрелищем восходящего Птичьего Глаза и словно разбитого на разноцветные осколки неба. Два ряда тонких колонн совсем не мешали танцевать, но только подчёркивали высоту сводчатого потолка.