Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

«А её не проведёшь», - без горечи, но с удовольствием понял княжич.

- Ваше высочество всё правильно истолковали. И порядки в Сартии не более отличны от порядков здешнего края, чем отличны друг от друга два дубовых дерева. Но кольцо это, хоть вы и говорите, ношу я вовсе не бережно, а исключительно по долгу своему дружескому и братскому. Не на моём пальце ему место…

Эритель опустился рядом с королевной, взял один из конвертов, и продолжил:

- Я не должен жаловаться, ибо у меня есть то, чего многие лишены. Но эта работа, тяжкий из всех трудов, вымотала мой дух и тело моё хуже десятидневного плавания в холодных и бесприютных водах.

А потому, ваше высочество, прошу простить столь слабого человека за его исповедь. И надеюсь только на ваше снисхождение и умение хранить тайны. Обещайте, что никому и словом не обмолвитесь о том, что услышите от меня… Потому как откровение это, будучи разглашённым, способно многим навредить.

- Вы пугаете меня, Эритель, - действительно, в страхе отшатнулась от княжича Ёнвилль, прижав руку к груди.

«Довольно выразительной», - пришла в голову юноше шальная мысль.

- Так вы обещаете? – стараясь сосредоточить всё своё внимание на лице девушки, а не скользить взглядом ниже, вслух спросил он.

- Да, да, конечно! – горячо уверила младшего Родимовича королевна.

- Что ж… слушайте, - в итоге отвернул голову тот. – Та девица, какой предназначено одно из посланий, была мне представлена три с лишним года назад. Сначала как хорошая знакомая Османта, и только позднее я узнал от брата его истинные чувства к Юлане.

И его намерение.

Несколько раз прерывался голос Эрителя. Несколько раз он беспомощно озирался, ища молчаливой поддержки в глазах горной наследницы. А та, не отрываясь, глядела на мягкий профиль гостя, на то, как липовым мёдом отливают в пламени масляных светильников и свечей его кудри. Глядела на опущенные плечи, не такие широкие, как у старшего княжича, но достойно несущие не меньший груз. Эрителю очень шёл надетый на него полукафтан, и королевна решила, что они, наверняка, неплохо сейчас вместе смотрятся.

Её серебро с его белым золотом. И когда юноша замолчал, на сей раз окончательно, осмелилась положить свою изящную ладошку поверх его сжатого кулака.

- Это так печально…

Три слова, но в них выразилось столь много! И сочувствие, ведь Ёнвилль знала, что такое ответственность не только перед другими людьми, семьёй, но целым государством. И подтверждение данному ранее обещанию: всё сказанное останется между нами.