Единственная для принца. Книга 3

И без этого Зиад заберёт Перлу и вернётся в Бенестарию через маленькую дверцу, которую откроет сам или с помощью Рады. Но перед этим обязательно, любой ценой, остановит принца Варгена-Фойгу.

***

Всё как всегда. Утро. Завтрак. Королевская жена уговаривает младшего принца проесть, младший принц капризничает и ноет. На языке – вкус рыбных блюд, надоевших своей монотонностью и безвкусием. Напротив – Перла, боязливо косящаяся по сторонам, едва отрывая взгляд от своей тарелки. Тихо звякают приборы. Слуги бесшумно снуют по столовой.

Внезапно открылась дверь. Задвигалась, заскрипела мебель – все стали вставать, чтобы поприветствовать второго принца. Но Вретенс пресёк эту попытку одним меланхоличным движением кисти. Сидите, дескать, уже поздоровались. Принц так же, как и всегда, принялся за еду, неспешно двигая челюстями.

Всё как всегда: причитания королевской жены, капризный голос младшего принца, запуганная Перла, рыбные блюда, тихие слуги.

Зиад был, словно стрела на натянутой тетиве лука, кожей впитывая любой сигнал. Он не смотрел на принца в открытую. Но боковым зрением наблюдал за ним, мысленно подбадривая: «Ну же, твоё высочие, давай! Ну, не молчи! Скажи, скажи же!..»

Но его высочие Вретенс молчал, жевал, куда смотрел – было не ясно, но на мысленные уговоры господина посла не поддавался.

Случайно совпавшее движение руки принца и посла, одновременно поднесших свои вилки ко рту прострелило Зиада вспышкой замечательной идеи. «Ну всё, высочие, ты сегодня ответишь на все мои вопросы!»

К концу завтрака Зиад успел продышаться несколько раз, чтобы успокоить колотящееся сердце. А успокоиться было просто необходимо.

Покой. Безмятежность. Тишина. Плавные, неспешные движения.

Нельзя... Нельзя торопить события – всё должно идти своим чередом, течь медленно, как тут привыкли, и течь самым естественным образом, чтобы не вызвать подозрений.

Конечно, хотелось вскочить. Хотелось встряхнуть второго принца разок, а лучше – несколько раз. Да что там! Хотелось потрясти от души, чтобы у него зубы клацали, а глаза вылезали из орбит, и поорать на него хотелось. Что-нибудь вроде «Говори уже скорее! Что ты молчишь, скотина?!»

Но... Перед глазами вставало лицо Перлы Инвиато, скорбное, с опущенными глазами, и её палец, легонько стукающий по виску.