Демон-Несса

Будто услышав мои мысли, Мэл поднял голову и в ответ на прикосновение прижал свой лоб к моему. Не открывая глаз, он прошептал:

— Я испугался за тебя.

И припал к губам в страстном и одновременно нежном поцелуе, выражающий гораздо больше, чем просто симпатия или влюбленность. Сейчас мы словно заполнили некую пустоту в сердцах друг друга и, наверное, были счастливы. Надеялась ли я на будущее с ним? Не знаю, ибо всегда живу только настоящим. Но хотела ли я на это надеяться?.. Возможно.

Поцелуй закончилась так же внезапно, как и начался.

Мэл слегка улыбнулся, поднялся на ноги и протянул мне руку помощи. Я тут же ухватилась и выпрямилась.

— Фееричные разрушения точно твой конек, — усмехнулся он.

Я глянула в сторону проема, где когда-то была дверь. Рядом валялись обломки и щепки.

— Я умею удивлять, — и неуверенно сделала несколько шагов вперед, чтобы заглянуть внутрь помещения. Там, через мутно—грязное окно еле-еле проникал слабый лунный поток света, но мне хватило, чтобы полностью разглядеть это комнатное убожество и в прямом смысле слова на несколько минут зависнуть.

— Похоже на камеру пыток, — услышала я за спиной.

— Угу.

— Посмотри, вместо пола сырая земля и прогнившая редко разбросанная солома.

— Угу, — повторила я, не находя ответных слов.

— О, смотри, железная койка и горшок. Точно камера. Кого он здесь держал? И зачем?

Покривив лицом, я оторвала взгляд от земли и, осмотрев все повторно, пришла к неутешительному выводу.

— Здесь нет Руби.

— Думаешь?

— Гром, — позвала я гончую. – Надо убедиться.

Сейчас же нет преграды, и он может почувствовать его, даже не заходя, верно?

— Ну да. Гром ты чувствуешь его?

Не переступая порог, гончая принюхалась и, к моему большому сожалению, проскулила.

— Можешь не объяснять. Язык эмоций не требует перевода.

Мэл только хмыкнул. Я повернулась, подняла голову и встретилась с его красивыми глазами.

— Думаю, это камера для демонов, иначе как еще объяснить клеймо. Попавший туда, выйти уже не сможет.

Я пристально на него смотрела. Ведь мы оба понимали, что осталась всего одна дверь.

За которой, как я уже говорила, кто-то или что-то постоянно перемещалось.

— Тем лучше, значит тот, кто там не сможет выйти.

Мне интересно было наблюдать за его выражением лица. Изменения настроения отражались внезапно, словно кто-то переключал невидимый рубильник. Беспокойство, паника, расслабление, серьезность, граничащая с безразличием.

— Да, но входить-то все равно придется мне, — надавила я, намекая на свою жизнь.