Соломка и Зверь

Её били дети на площадке и в школе, их с матерью выгоняли из магазина или с рынка, подружки переставали разговаривать и плевали на ноги, а добрая старушка из соседнего подъезда, которая прежде угощала конфетками, узнав правду, ударила Меланью по щеке.

Вот и сейчас студенты молчали, излучая осуждение, и похоже, друзей среди сокурсников у Соломки теперь нет. Значит, опять эта апатия, которая накрывает, когда окружающие смотрят так, как будто хотят плюнуть в лицо.

Только теперь поблизости ещё и разъярённый Зверь, который вполне вероятно не ограничится плевком или пощечиной.

Глаза существа приковали к себе взгляд Соломки, но одновременно пришло понимание – теперь можно не бояться. Уже случилось то, чего она боялась на въезде – правда уже всплыла на поверхность. Оправдываться, конечно, бесполезно, кричать доказывать, что она-то ни в чем не виновата! Она-то ничего не делала.

Все равно слушать никто не станет. Ни разу попытка объяснить себя не оправдала, потому что те, кому хочется сделать ей больно, все равно это сделают.

И Меланья смотрела в тёмные глаза Зверя, ожидая его действий.

Ей будет больно? Или все произойдет быстро?

Интересно, она сегодня умрёт?

Соломка вздрогнула, чем вызвала вспышку тёмного света в его глазах, тут же растаявшую в глазницах – и снова чистая дикость.

Наверное, впервые в жизни страх стал иметь вкус сладкого, будоража что-то в животе. Может, это извращение? Может, она становится одной из тех, кто любит боль?

Хорошо бы она действительно полюбила боль… оскорбления… отчаяние…

Тем временем Натан Георгиевич неожиданно прошел пару шагов и встал между ними, разделяя Соломку и Зверя, прерывая их связанный взгляд.

- Думаю, нам со студентами стоит уйти.

Раздался очередной рык – протяжный, предупреждающий. Глухое предостережение.

- И мы все уйдем невредимыми, - осторожно, но уверенно добавил преподаватель, медленно махнув рукой в сторону выхода.

Студенты поняли и торопливо отправились к коридору, по которому сюда попали.

- Пошли, - шепнул сверху Бориска, но помощи не предложил.

Соломка неуклюже поднялась на ноги.

- Мы уже уходим, - гипнотизировал голосом и взглядом зверя Натан Георгиевич. – Мы оставим вас в одиночестве, и вы сможете прийти в себя. Надеюсь, это недоразумение не повлечет ни для кого никаких дурных последствий.

Зверь то и дело рычал, но сидел на месте, впиваясь когтями в бетонный пол. Он не сорвался.