Чийский шёлк

Джейна собралась с силами и выпрямила спину, пытаясь прогнать страх.

— Вы сейчас встанете и уйдё... — попыталась она.

— Я уйду, когда мы договорим, — резко ответил граф Доннели. — Я бы сказал вам многое, милая леди, но, увы, не могу, — он придвинулся к ней. Со стороны могло бы показать­ся, что граф собирается сделать пылкое признание. В общем-то, что-то такое он и сделал. — Я обещаю, Джейна, что вы не выйдете замуж, или выйдете, но за того, кто будет выгоден мне. Это будет плата за моё самолюбие, которое пострадало из-за вас.

— Уходите, — Джейна смотрела на столик, где оса продолжала тонуть в варенье, и едва сдерживала слёзы ужаса.

— Посольство уедет, Джейна, — словно не обратив внимание на её слова продолжил граф. — А вы останетесь. Я не думаю, что высокородная сво... персона будет отслеживать положение ваших дел и обещаю: я поверну своё проклятие против вас. Ну, не надо, не плачьте, вы сами знали, на что шли...

— Не знала! — яростно вскрикнула она, понимая, что сейчас точно заплачет.

— Я полагалась на ваше благородство!

— А я слышал, что вы знаете намного больше, чем прикидываетесь, — самодовольно улыбнулся он, наблюдая, как дрожат от бессильной ярости её руки. — Ваша страшненькая подружка... как её? Селия? Она как-то мне обмолвилась, что вы отличаетесь весьма свободными взглядами на некоторые вещи... Не делайте такое лицо, Джейна. Целуетесь вы превосходно.

XI

— Мы не можем сразу предложить вам место Младшей Наставницы, — сказала Директриса.

— Только помощницы. Но у вас будет место в служебной спальне, еда и казённое платье. И пока что скромное жалование. С вашими результатами, думаю, вы быстро сможете получить доверие и продвинуться в иерархии Школы, — Директриса любовно провела рукой по аттестату Джейны, который сама же и подписывала чуть больше полугода назад. — Говорите, ваш отец дал согласие?

— Да, миледи, — Джейна протянула конверт, в котором лежало письмо отца, и теперь надеялась, что ничем себя не выдаст.

Это согласие было выцарапанной из лорда Бронкля отмашкой, результатом нескольких истерик и голодовки, после которой с разволновавшимся отцом пришлось поговорить и, в тайне от матери, рассказать всё.

— Что ж... Джейна, — Директриса жестом приказала молчаливой служанке принести чай. — Работать здесь — не то же самое, что учиться...

— Я понимаю, миледи...

— Не перебивайте! — Директриса умела говорить тихо, но так, что ослушаться её не было возможности.