За стеной из диких роз

Ещё больше девушке не нравилось то, что пока её ум не был занят каким-то делом, в нём вольготно располагались другие мысли: неприятные воспоминания, сожаление, тоска, которые не могла разогнать даже самая жаркая дискуссия.

Клод заметил её состояние и, прекратив чтение, устремил взгляд на Анну, без слов спрашивая, в чём дело. Девушка тяжело вздохнула, боясь показаться неблагодарной или просто непонятой, и сказала:

— Мне просто нужно что-то делать, — слова прозвучали отчего-то виновато. — Понимаешь, раньше я помогала людям, а сейчас… Я не делаю ничего.

Всё, что мне нравилось, успело наскучить, а других увлечений, кроме того, как лечить людей или путешествовать, у меня нет. Да они мне и не нужны.

— Если хочешь, ты можешь лечить животных, — с участием предложил Клод. — Они, конечно, не люди, но тоже могут нуждаться в помощи. Правда, сопротивляются с двойным упорством.

Взгляд Аннабелль просиял, как у ребёнка, раздразнённого новой игрой, готового наслаждаться ею, пока не наскучит. С животными ей ещё не приходилось работать, но это означало лишь то, что Анна снова будет учиться, с ещё большим рвением узнавать новое, чувствовать стук взволнованного сердца.

А Клод лишь усмехнулся, отметив преображение в её лице.

Над их головами раздался звонкий щебет, эхом прокатившийся по умолкшему из-за жары лесу. Аннабелль обернулась и увидела малиновку, усевшуюся на самой нижней ветке и сверлившую молодых людей неподвижным взглядом.

— Первый пациент? — спросил Клод, но голос его был холоден, точно он знал, чей посланец эта птица.

— Не знаю, — тихо ответила Аннабелль, беспокойно глядя на незваную гостью. Она не боялась встречи с ведьмой или испытания, но почему-то ей хотелось, чтобы все возможные трудности, которые заготовила ей колдунья, в этот раз обошли её стороной.

Птица вновь громко защебетала, точно пытаясь что-то сказать и, в последний раз взглянув на Клода и его спутницу, вспорхнула с ветки и исчезла в тени леса. Отзвуки её тонкого голоска ещё висели в воздухе, даже когда она была совсем далеко.

Лес точно не решался отвечать ей своим мерным шёпотом и боялся перебить даже самым тихим звуком: вздохом, шелестом, щёлканьем ветвей. Молчанье окутало и Анну с Клодом, они точно сделались его частью и тихо сидели, ожидая, кто первым нарушит тишину. Это безмолвие только подстёгивало дурное предчувствие Анны, беспричинное беспокойство росло с каждой секундой, и лучше бы в тот момент уже случилось что-нибудь плохое — тогда бы прекратилась эта немая пытка.