Сказка о принце. Книга первая.

Конечно, трудно не признать виновность сына, если все вокруг, даже муж, доказывают, что именно он мог нанести отцу почти смертельный удар. Но оставалась надежда. Надежда на то, что король, отец все-таки поверит ему.

Когда заскрипела дверь и на пороге замаячили фигуры конвойных, Патрик подумал, что это – очередной допрос. Удивился лишь – отчего так поздно? Обычно работа следствия начиналась с утра и заканчивалась к вечеру. Но уже и небо сквозь решетку окна стало темным, и ужин давно принесли, и бухающие шаги за дверью ясно показывали, что прошла смена караула, а после нее арестованных больше не трогали – до утра.

- Поднимайтесь, ваше высочество…

- Куда? – спросил Патрик, вставая.

- Там все узнаете…

Ему связали руки за спиной – без излишней жестокости, но крепко – и прикосновения чужих грубых ладоней были так отвратительны, что принц дернулся и попытался высвободиться.

- Не волнуйтесь, - услышал он. – Это необходимая мера предосторожности, простите. Приказ…

На плечи накинули плащ, глубоко надвинули капюшон.

Вниз и вверх по лестницам – почти ничего не видно, Патрик спотыкался, пытаясь хоть что-то разглядеть из-под края капюшона, и его подхватывали под локти, не давая упасть. Потом в лицо ударил холодный ветер, и принц с жадностью вдохнул свежий, такой свежий воздух, закашлялся. Куда его ведут?

Патрик запрокинул голову – капюшон сполз, по глазам ударило темное, вечернее небо, качнулся маленький, круглый тюремный двор, вымощенный булыжником, ослепил свет факелов. Мгновенно конвоиры вновь натянули ткань на лицо.

И словно впервые с такой силой резануло острое ощущение несвободы, подчиненности чужой равнодушной силе; он, независимый, привыкший приказывать, а не подчиняться, теперь вынужден терпеть и окрики, и эти грубые, властные прикосновения.

Тюремная карета была тряской и неудобной. Колеса стучали по мостовой, и в такт этому стуку колотилось сердце.

Выросший во дворце, принц и с закрытыми глазами мог бы узнать, каким коридором они идут. Угадывая повороты и ступеньки, ухватывая обрывки того, что мог еще видеть, Патрик понял, что его ведут к покоям короля.

И он ускорил шаг. Сейчас он увидит отца!

- Спокойно, ваше высочество, - твердые пальцы взяли его за плечи, отрезвляя.

Как пустынны коридоры… Кажется, словно эта часть дворца совершенно обезлюдела, и так гулко гудит под потолком эхо шагов. Караул у двери отцовской спальни, четкие, бесстрастные движения солдат, скрип высокой двери. Его втолкнули внутрь и сорвали плащ.