Сказка о принце. Книга первая.

Еще бы, какое непривычное и шокирующее зрелище – судят тех, кто сам судил, тех, кто имеет право распоряжаться чужими судьбами. Родственники, друзья – самые знатные фамилии заняли места на первых рядах. Вета увидела мать и отца – мать постарела, горькие складки залегли вокруг губ, отец обнимает ее за плечи, оба неотрывно смотрят на дочь. Стиснула руки принцесса Изабель, с надеждой смотрит вперед, отыскивая глазами брата; оглядывается удивленно и недоверчиво, шарит взглядом по залу. Шепот, говор, шелест в зале, открыта дверь в коридор, но все равно – духота, дыхание многих людей давит, несмотря на распахнутые окна.

А за окнами – птицы. Свобода, сочная зелень – уже конец июня, свежее дыхание сада. Господи, пронеси…

Напудренные парики судей едва заметно качаются, шелестят свитки. Почему же они не начинают? Вета не знала, как должно проходить это все; почему изумленный шепот то и дело вспыхивает в зале? Полный, усатый судья скользнул взглядом по лицам обвиняемых и взял со стола, развернул с важным видом длинный свиток.

- Слушается дело о государственной измене и покушении на жизнь Его Величества короля Карла Третьего Дюваля. Согласно воле Его Величества, так как вина подсудимых не вызывает сомнений, суд счел нужным перейти сразу к оглашению приговора…

Кажется, у нее что-то со слухом, отрешенно подумала Вета. Выключились звуки, исчезло все, поплыло перед глазами. Кристиан Крайк осторожно взял ее за руку.

Зал удивленно загудел – и смолк.

- Подсудимый виконт Ян Рауль Дейк обвиняется в устроении заговора против Его Величества короля Карла Третьего, сношением с иностранными державами, врагами короля и короны, взяточничестве и растрате…

Слова падали, и временами Вета даже могла разобрать их. «Обвиняются в государственной измене…» - это про них, про нее, это она обвиняется… в измене? «Преступление против короля и короны…» - неправда, они ничего плохого не сделали! «Волею Его королевского Величества…» - какие пустые, ничего не значащие звуки.

- … и приговаривается к лишению всех имущественных прав, титула, прав наследования и наследования всех потомков, а также к каторжным работам – бессрочно…

Падали, как тяжелые булыжники, фамилии, имена и титулы – а она ничего не слышала.