Сказка о принце. Книга вторая

– С души воротит…

- Понимаю, - вздохнул Патрик. – Только кто ж вам позволит? Вы – лицо государственное.

– Густав желает, чтобы все тонкости были соблюдены как можно лучше. Приглашен король Залесский, правители Версаны и Элалии...

- Они приняли приглашения? – полюбопытствовал Патрик.

- Увы, - глаза Лестина смеялись. – Ее Величество королева Марианна больна, а король Йорек… вот про него ничего не знаю, но то, что не изволит прибыть - точно. Версанский посол, кстати, уже предъявил протест своей королевы по поводу коронации.

Но Его будущее Величество ответил, говорят, что-то в духе «и без вас обойдемся»… - он вздохнул.

- Еще бы, - фыркнул Патрик.

Лестин взглянул на него.

- Как бы я желал видеть на месте Густава вас, мой принц!

- Вы не поверите, Лестин, но я – тоже, - Патрик засмеялся и тут же охнул, скривился от боли.

В дверь заглянула Жаклина, оглядела обоих подозрительно, молча показала им кулак и скрылась.

- Ладно, Патрик, у нас еще все впереди, - Лестин улыбнулся.

– Это сейчас не самое главное, правда?

Несмотря на ранний час, народ на улицах столицы потихоньку прибывал. Вездесущие мальчишки шныряли в толпе; кто-то из них спешил занять самые лучшие места, с которых виден будет королевский кортеж – места эти можно будет продать за несколько медных монет; ученики пекарей и кондитеров скоро выйдут с полными подносами булочек, горячих пирожков и леденцов в сахаре. Многие предвкушали возможность поживиться, когда король по обычаю будет кидать в толпу деньги, символизируя свое щедрое правление.

В последнем, впрочем, Лестин изрядно сомневался.

Во дворце было шумно, людно и как-то… напряженно, что ли. Не по-праздничному напряженно. Нет, придворные, столпившиеся у дворцовой церкви, где сейчас в одиночестве молился король, выглядели очень даже празднично, разодетые во все самое лучшее. Дамы в огромных кринолинах теснились, толкая друг друга: глаза разбегались от обилия ярких цветов, букетов, приколотых к корсажам, украшений, лент, сияния драгоценных камней в прическах.

Кавалеры все, как один, подпирали подбородки пышными, накрахмаленными жабо, золотые пуговицы сияли на камзолах, из-за обшлагов рукавов скромно выглядывали платки из самого тонкого полотна, отделанные кружевами. Локоны париков спускались ниже плеч. Мимоходом Лестин подумал, что при Его Величестве Карле Третьем такой пышности при дворе, кажется, не было.