Свести с ума дракона

Он не позволит ей связать свою жизнь с никому не известным парнем. Розалин и сама никогда бы не подумала, что будет готова отказаться от своего титула, но рядом с Филипом это переставало играть какую-либо роль. Ведь если то, что она чувствовала к нему, было настоящим чувством, то какая разница, имелся ли у него титул лорда или нет.

Тишину разорвал трубный звук горна. Переливчатый гул эхом прокатился под сводами грота и затих.

Розалин в шоке уставилась в узкое окно. Когда до нее дошло, что это могло быть, она вскочила на ноги и бросилась наружу.

За спиной гулко ударился о каменные плиты упавший стул.

Розалин выбежала во двор и осмотрелась. Дракона нигде не было. Филип тоже не появился, видимо, еще спал.

Горн зазвучал снова откуда-то сверху. Розалин подняла голову и попыталась рассмотреть хоть что-то через многочисленные трещины и отверстия в потолке грота. Солнечный свет ярко бил внутрь, но, кроме этого, ничего не было видно.

Неожиданно раздался громкий драконий рев, и тень на мгновение скрыла солнце. Холодок ужаса сдавил желудок, и Розалин осознала неизбежность происходящего.

Дракон сказал, что еще никто не уходил отсюда сам, еще никого не спасали рыцари. Кто бы ни пришел за ней, он был обречен.

Розалин вздрогнула, когда огромный дракон вдруг сел где-то с внешней стороны скалы и яростно заревел. Его туша закрыла собой часть расщелин. Раздался человеческий боевой клич. Дракон что-то проревел, но разобрать слова не получилось. Кто-то закричал, и от стен грота отразился звон металла.

Дракон низко угрожающе зарычал.

Струя пламени пролетела мимо расщелин, и ей вторил человеческий крик, преисполненный боли. Дракон скакнул куда-то, скрываясь из виду, и раздался лязг железа о камни. Чей-то крик захлебнулся в очередном драконьем реве.

Внезапно сквозь отверстия в склоне грота внутрь ворвалась волна огня. Сила, с которой она была выпущена, оказалась настолько велика, что пламя охватило весь потолок. Летучие мыши, которым не посчастливилось поселиться там, корчась в агонии и истошно вопя, уже мертвыми падали на пол где-то за огненной стеной.

Розалин с ужасом провожала их взглядом. От страха сердце заходилось в груди, скорбь сжимала горло, и в голове пульсировала только одна мысль – еще никого не спасали.

Рев пламени стих так же, как и писк летучих мышей. Снаружи больше не доносилось ни звука. Воцарилась пугающая оглушающая тишина.

Розалин обхватила себя руками, в ужасе ожидая приговора. Время тянулось мучительной вечностью, пока сзади не раздался лязг.