Черная метель

Тяжелое дыхание мужчины у нее за спиной стало настолько отвратительным, что Тидир показалось, что ее сейчас вырвет.

Мартин, наконец, оторвался от созерцания темноты внутри камня и сунул его вместе с письмом в руки священника. Шелест бумаги в тишине зала прозвучал, будто в руках был не конверт, а змея, с шипением вырвавшаяся на волю.

Ричард кинул короткий взгляд на послание дракона и уже через несколько секунд, рассмеявшись, оторвался от текста.

— Все проходит. И это пройдет.

— Но что-то в этой жизни останется неизменным.

Тидир решила, что она вполне созрела, чтобы вмешаться в разговор и поставить негодяев на место:

— И самомнение мужиков, прежде всего.

После сказанного они все повернулись в ее сторону. Мартин и Ричард с удивлением. Стражники с непониманием. А Тидир на глазах у всего небрежного движения выдернула из волос длинную заколку, и рыжая грива рассыпалась по спине. Все эти люди были мужчинами и должны были отреагировать по-мужски. Их взгляды скользнули по ее прическе, некоторые, как и ожидалось, перевели взгляд на грудь.

И только один смотрел ей в прямо в лицо. Холодок пробежал по спине, и ливийка решила пока не испытывать судьбу.

Дверь вновь распахнулась, и внутрь ворвался человечек в белом балахоне. Во всяком случае, когда-то этот балахон был чисто-белым, а сейчас один из рукавов почти оторвался, а другой измазан в черной то ли краске, то ли саже. На груди одежды виднелись капли крови. Лихорадочно поворачивая ключ в замке, он начал кричать, поминая через слово Неделимого, что-то о королеве и новом мятеже.

В дверь уже начали колотить кулаками, а через пару минут ударили чем-то тяжелым.

Все в зале замерли, и только пару ругательств прозвучало, впрочем, невозможно было понять, кто из присутствующих обладал столь богатым лексиконом.

На Веррхаузена беспокойство, которое уже начало овладевать собравшимися в зале людьми, совершенно не повлияло. Сегодня ему было словно все по плечу, и он с видом судьи, объявляющего о помиловании невинного, произнес красивым уверенным тоном:

— Рокан, женщин надо освободить.

Произошла ошибка, и нашему союзу это не очень…

— А почему вы решаете, что нам нужно и что не нужно? Вы думаете, что одна бумажка, пасквиль, который давно пора выбросить в мусорную корзину, дает вам право решать за настоящих патриотов, истинных граждан этой страны? За тех, кто проливал кровь и готов снова встать на ее защиту.