Черная метель

Ведь кроме революционеров, фанатиков и консерваторов существовали враги. Слово “враги” обязательно должно было писаться с большой буквы. Именно Враги однажды уже лишили его всего, что может быть по-настоящему дорогу нормальному человеку. И во многом именно из-за страха, что это может произойти вновь, капитан решился на встречу с человеком, который должен был помочь разобраться в черной метели, вихрем закружившей этот город и эту страну.

— Вы весьма ловки, дорогой капитан.

Фельден обернулся и встретил насмешливый взгляд раскосых серых глаз.

В одной руке женщина держала плетеную корзинку, из которой свисали какие-то лоскутки, и торчало горлышко глиняной бутылки. Другой рукой женщина поддерживала зажатую под мышкой толстую книгу. Видимо, именно ее она читала или делала вид, сидя у него за спиной на солнечной половине площади.

Нет никого опасней того, кто выглядел совершенно неопасно. И все же он позволил себе отпустить рукоятку метательного ножа, спрятанного на всякий случай в левом рукаве куртки.

Выражение лица незнакомки почти не изменилось, но ему показалось, что в глазах женщины заиграли чертики. Только на мгновение, однако этого было достаточно, чтобы Фельден почувствовал себя неудобно и, прикоснувшись к козырьку фуражки, чуть склонил голову.

— Мы знакомы, мадам?

Плавным движением незнакомка поставила корзинку на скамейку. Голуби не улетали, словно под действием неведомой силы, и только посматривали то на женщину, то на Фельдена, беспомощно разевая клювы.

Незнакомка поправила выбившуюся седую прядь и присела рядом с капитаном, аккуратно расправив подол простого платья. Книгу она теперь держала на коленях, обнимая обеими руками.

— Мы не знакомы. Вернее, мы не были знакомы раньше.

Капитан не спешил отвечать. Он, конечно же, никогда не встречался с этой немолодой, но не утратившей обаяния и жизненной силы женщиной. В этом не могло быть ни малейшего сомнения. Но вот книга казалась ему знакомой. Среди тысяч и тысяч предметов, встречавшихся ему в разные периоды жизни, были такие, которые запоминались очень легко, как и люди.

Достаточно было увидеть один раз. Впоследствии он мог описать эти предметы с точностью до последней царапины на крышке или пятнышка на пиджаке. В таких вещах позже всегда открывался внутренний тайный смысл или связь с другими еще более важными вещами и смыслами. Или просто они помогали лучше понять характер и причины событий. Или людей, которые ими владели.