Черная метель

Казалось, некоторое время она еще находилась в трансе, но постепенно темная поволока в ее глазах растаяла. Она аккуратно освободилась из рук хозяйки магической рощи и внезапно рассмеялась, громким гортанным смехом.

— Так это правда!

Девана, которая еще продолжала свой внутренний разговор с деревьями, отозвалась не сразу. Разрывать связь было жаль, но это нужно было сделать. Все-таки главное ей удалось узнать: Бретта ощущала силу кедров, а значит и в ней, наверняка, таилась сила. Какая, дракон узнает. Сам или с помощью слуг.

А возможно, первый шаг к пониманию удастся сделать прямо сейчас.

— О чем вы?

Женщина медленно провела по щеке ладонью.

— Разве вы не читали? Об этом говорится в деревянной книге. Но не только в ней. О, вот, наконец, и моя принцесса!

За спиной по каменным плитам двора уже вовсю шлепали детские ножки.

Девана чуть не фыркнула от досады. Неужели никто так и не сумел подобрать девочке обувь? Но это было не самой главной причиной неудовольствия. Она лишилась возможности раскрыть секрет женщины, а возможно, и не только ее одной.

***

Госпожа ректор вернулась от недавних воспоминаний к действительности. Все произошедшее тогда и позже требовало трезвых размышлений, и она возвращалась к ним раз за разом, но сейчас ее ждало, возможно, новое испытание. Ее и Лин.

Экипаж остановился, и через мгновение внутрь заглянул сопровождающий их ибер.

— Впереди толпа. Люди слушают какого-то человека, выступающего с балкона издательства газеты.

Лин не подняла глаз от книжки и даже не пошевелилась.

А вот Ковентина привстала и попыталась выглянуть наружу поверх плеча охранника, но Ждущий дракона загородил дверь, вызвав возмущение девушки:

— В чем дело, Марк?

Мужчина не очень любил свое имя. Действительно, как кельт, происходящий из семьи, уже много поколений живущей на юге иберийского полуострова в местах, тысячи лет принадлежащих победителям мира — карфагенянам, мог получить от отца такое имя? Вопрос, ответ на который никто не решался получить, зная вспыльчивый характер бывшего торговца шерстью.

И только Тина иногда баловалась в самый неподходящий момент, акцентируя всеобщее внимание на имени молодого мужчины.

Ей он прощал все. И это было вдвойне странно, так как непосредственно служил он не Дару, а Ярне и, казалось бы, мог относиться к юной волшебнице, как к любой другой женщине. Но все складывалось совсем по-другому. Вот и сейчас он явно смутился, хотя и не опустил руку, закрывающую выход из кареты.