Черная метель

— У издательства собралась толпа, с балкона что-то зачитывают. Не проехать, придется подождать.

Ковентина оглянулась на дракона и состроила гримаску. Дескать, что же поделаешь?

Но для Девоны происходящее показалось по-настоящему интересным. Она ожидала сегодня еще одно важное событие. Или самое большее завтра. Возможно, сам загадочный Неделимый привел их сюда именно сейчас. Почувствовав, как участился пульс, Девона переспросила:

— Издательства газеты? Да? Какой?

Марк нахмурился. Его лицо мгновенно сложилось в массу мелких складочек и приобрело настороженный вид.

— “Заслуженный инвалид”. Теперь очень популярная газета. Они пишут об армии, о войне. Сводки с театра военных действий и все такое. Я думаю, ажиотаж связан с недавними событиями на юге.

— Ты так думаешь? Лин, останешься в карете.

Девочка угукнула и, не отрывая взгляд от книги, принялась потирать левую руку. А Девана решительно поднялась и, слегка толкнув в грудь ибера, заранее отметая любые возражения, выбралась из кареты.

Ковентина, победно окинув Марка взглядом, последовала за ней. Но при этом она, в отличие от Даны, не преминула протянуть руку, вынуждая охранника помочь ей спуститься.

Дана в это время уже решительно направлялась поближе к балкону, с которого человек в черной жилетке и с бакенбардами такого же глубокого цвета ночной тьмы как раз собрался произнести речь, сжимая в ладони листок бумаги.

Люди с удивлением оглядывались на незнакомую женщину в вечернем платье, столь решительно пробирающуюся сквозь толпу, но без слов расступались, давая ей дорогу.

А ведь люди вокруг нее были, в основном, не обычными зеваками, диванными воинами, собравшимися послушать вещи, в которых они не разбирались от такого же не понимающего ничего в военном деле писаки. У большинства из присутствующих вполне видна была и военная выправка, и физическая сила, которая пока еще отнюдь не покинула их, несмотря на то, что одеты они были уже не в военные мундиры, а в не первой свежести костюмы или даже рабочую одежду.

Нет, конечно, в толпе мелькали и женские шляпки, и цилиндры солидных господ, и голые пятки маленьких воришек. Кто-то даже дернул ее за подол платья и озорно рассмеялся. “Мадама место перепутала, здесь танцулек не будет”. Она уже различала диалекты, и в этом мальчишеском голосе не чувствовалось ни малейшей чужой примеси, чисто местный, колоритный “гаврош”. И вообще здесь, видимо, собрались коренные жители столицы.