Зерно граната

Те дни сменялись ночами полными ласки и страсти, когда тихий шепот переходил в громкие стоны, и становилось неважно, на Олимпе мы или в Аиде.

Сегодня она была задумчива. Я вёл её длинными извилистыми галереями, давая себе время. Молчаливая, напряженная, встревоженная Персефона шла рядом. А мне захотелось напоить Гермеса водой из Леты, чтобы пакостливый божок забыл даже своё имя.

— Что встревожило мою супругу? — спросил я, едва дверь моих покоев закрылась. Поморщившись, я снял венец, с непреодолимым желанием зашвырнуть его подальше, но всё же положил его на ближайший ларь.

Богиня наблюдала за мной, чуть наклонив голову, а затем подошла ближе и расстегнула фибулы, удерживающие церемониальный гиматий, который я ненавидел всей душой.

— Гермес принёс вести, — тихо произнесла она, пряча глаза. — На земле голод.

— Я знаю, — раздражённо сбросив одежды на каменный пол, я забрал фибулы из рук Персефоны и отправил их туда же. — Это волнует тебя?

Да, это её волновало. Она винила себя во всём произошедшем, хотя была непричастна.

— Это ведь из-за меня? — её пальцы смяли ткань моего хитона, а в глазах разливалась вина. Так не должно быть. Проклятый Гермес! — Из-за того, что я здесь?

Её слова отозвались тупой болью глубоко внутри. Её сомнения ранили, жгли, уязвляли. Она не должна сомневаться. Ни во мне, ни в нашем союзе. Ничто не должно колебать её уверенность. Руки легли на её плечи, укрытые гиматием. Легкое прикосновение, совсем не то, что было нужно мне, но ей оно было необходимо.

— Зевс потребует, чтобы ты вернул меня? — теперь к её тревоге примешался ещё и страх.

— Нет! — руки соскользнули на талию и рванули пояс. Золотые звенья осыпались к нашим ногам, а следом я сбросил и гиматий. — Наш брак законен, — подхватив на руки, я прижал её к себе, а она доверчиво льнула, пряча лицо на моей груди, — его не оспорят ни люди, ни боги.

— Но все думают, что ты украл меня, — она обхватила руками мою шею. — Это несправедливо!

Я подошёл к ложу и опустил её на простыни. Склонившись над ней, я коснулся её шеи и ключиц, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Они могут думать что хотят, — мне было плевать на всех, сейчас только она была важна. Моя богиня. Обжигающее желание заполняло всё моё существо, мешая мыслить здраво. Тонкая ткань её хитона затрещала под моими руками.