Импровиз. Сердце менестреля

Пран Лазаль из Дома Черного Единорога правил Аркайлом без полутора лет полвека. Хорошо ли, плохо ли... Люди разное говорили. Кому-то не нравились порывистые и на первый взгляд бездумные поступки герцога. Другие восхищались его умением предугадывать развитие событий и отношений между державами.

Следовало отдать герцогу должное, при нем Аркайл почти не воевал. Вначале он вовсю расхлебывал последствия недальновидной политики своего отца, отвоевывая утраченные земли и возобновляя влияние державы. Усилил армию, почти из ничего создал флот, пусть не самый сильный на восточном море, но вполне способный противостоять притязанием браккарцев.

Потом враги утихомирились. Последняя серьезная заварушка на границе с Трагерой утихла лет двадцать назад. Пиратские наскоки островитян продолжали донимать купеческие суда, но гораздо реже, чем в минувшие годы. Немало тому способствовали непрестанные переговоры его светлости с королем Ак-Орром тер Шейлом из Дома Белой Акулы. Если бы полтора года назад Ланс альт Грегор не заколол сына посланника Браккары на дурацкой дуэли, то отношения могли бы перерасти в подлинно дружеские. Сейчас острова затаились — не выказывая открытой враждебности, не спешили проявлять особую приязнь.

Но, как бы то ни было, правление Лазаля чаще вспоминали добрым словом, чем дурным.

Перед глазами Регнара, прослужившего придворным магом музыкантом без малого десять лет, встало лицо его светлости — худое, а в последние годы костистое, с заострившимся носом и обтянутыми сухой кожей скулами, блекло-голубые старческие глаза, седая бородка, кустистые брови.

— Да примет Господь его душу, — повторила слова мага Нинелла.

Повисло тяжелое молчание. Есть почему-то расхотелось. Допивать чай тоже.

Они посидели немного, глядя по углам, при этом хозяйка шумно дышала и пару раз начинала всхлипывать.

Регнар поднялся.

— Может, начнем урок?

— Ну, если вы больше ничего не хотите, мэтр...

— Благодарю, как-то не хочется.

— Тогда пойдемте... — Она смахнула несуществующую слезинку. — Жалко-то как его светлость.

Они направились в большую, «общую» комнату, где стоял новенький клавикорд. Регнар обратил внимание, что пачка пергаментных листков с нотной партитурой лежала точно в таком же положении, как и третьего дня, когда они закончили последнее занятие. Маг вздохнул и, сосредоточившись, пробежался по клавишам инструмента. Полились прихотливые звуки песни «Ветер с Карросских гор» — произведение сложное и более пригодное для смычковых, чем для клавишных.