Импровиз. Сердце менестреля

Заставить тебя выяснять судьбу моих инструментов это всё равно, что заплатить глашатаю, чтобы он три раза в день выкрикивал на рыночной площади: «Ланс альт Грегор вернулся в Аркайл!!!»

— Тогда чего ты ищешь?

— Не «чего», а «кого». Регнар, я извелся. Я похудел на пару стоунов[1]. Я хочу увидеть её хотя бы издали.

— Кого?

Ланс пару раз моргнул.

— Кого, я спрашиваю? — повторил маг-музыкант.

— Ты что, Регнар, не в своем уме? Её. Реналлу из Дома Желтой Луны.

— Погоди-погоди... Ту самую девчонку...

— Регнар, не зли меня.

Она не «та самая девчонка», а самая прекрасная девушка от Карросских гор до Айа-Багаана. Её глаза, как два смарагда, не нуждающиеся в огранке, ибо природа никогда не создавала ничего более совершенного...

— Эй! — Регнар пощёлкал пальцами пред лицом друга. — Ты в своём уме? Я раньше у тебя таких ноток не слышал. Что с тобой?

— Я влюблён, как мальчишка, — вздохнул Ланс, а потом, помимо воли, его губы растянулись в широкой улыбке блаженного. — И я доволен. Три тысячи болотных демонов! Я рад! Я счастлив! Я придумываю головокружительные мелодии.

Никогда раньше я не создавал ничего подобного. Правда, приходится скрываться. Никто не слышал мою новую музыку...

— Рад, что ты сохранил остатки осторожности.

— Дружище! А ещё я начал писать стихи. Хочешь, прочту по памяти?

— Нет-нет, упаси Вседержитель. Поэзия никогда не была сильной твоей стороной.

— Тебе не нравятся мои стихи?

— Не нравятся. Можешь вызвать меня на дуэль и насадить на шпагу, как каплуна на вертел, но ты никогда не умел писать стихи.

Это тебе кто угодно скажет.

— Может, ты и прав... — задумчиво почесал бороду менестрель. — Пожалуй, ты прав. Мне ещё стоит поработать, чтобы избавиться от глагольных рифм. Но я же не о стихах тебе рассказываю.

— Не о стихах. О девушке, которую видел раз в жизни...

— Два раза.

— Ну, пускай, два. Говорил всего один раз...

— Два!

— Во время танца не считается!

— Нет, считается!

— Ты, как ребенок, Ланс. Опомнись! Тебе сорок четыре года!

— Да, — кивнул альт Грегор.

— Седина на полголовы.

— Да.

— От твоего Дома тебе остался полуразрушенный замок, где никто не живет кроме нетопырей и крыс, и герб с девизом.

— А ещё дворянская честь!

— Ну, да.

— Гордость.

— Конечно.

— Талант.

— И скромность.

— Не без этого... Постой-ка, Регнар, ты пытаешься меня убедить, что я не имею права влюбиться? — Ланс приложил горлышко бутылки к губам. Выругался вполголоса, поставил на стол. — Пустая...

— Ты бы меньше пил.

— Я пробовал. Пил меньше.