Импровиз. Сердце менестреля

— Прости, друг, я не хотел этого говорить, — Коэл прижался лбом к стене. — Я не должен был этого говорить. Пойми, я хотел, чтобы ссора с сыном посланника окончилась мирно, я не хотел опалы для тебя и заочного смертного приговора.

— Я приговорен в трех державах из двенадцати, — бесцветным голосом произнес Ланс. — Державой больше, державой меньше... Какое это имеет значение?

Он поднялся, перекинул через руку плащ.

— Я ухожу. Регнар, ты со мной?

Маг-музыкант посмотрел на Коэла, но тот продолжал стоять лицом к стене.

— Да.

Идем, Ланс.

Уже за порогом кухни он услышал едва слышные слова альт Террила.

— Прости меня, друг.

Мороз на улице усилился, но снег прекратился, ветер разогнал тучи и в бархатно-черном небе проглянули сверкающие звезда. Опытным взглядом альт Грегор нашел голубоватую и яркую Северную Королеву.

«Благодарю Вседержителя, даровавшего мне эту удачу в конце жизненного пути. — Вспомнил он собственный шепот. — Вы — чудо, вы — звезда, которая будет направлять меня весь отведенный мне остаток дней, как ведет морехода сияющая Северная Королева».

И нежный девичий голосок:

«Живите. Я не приказываю, я прошу вас, умоляю...»

Она не могла лгать, не могла притворяться. Чистое и непорочное дитя не могло осквернить уста ложью. Просто что-то изменилось с того времени в её душе... Жаль, что его измученное сердце менестреля не способно меняться так быстро.

— Слушай, Регнар, — с горечью обратился он к другу, скрипящему снегом рядом. — Вот скажи мне, почему вы пытаетесь разбираться с моей жизнью за меня? Почему вы считаете, что лучше, чем я, знаете, чего я хочу, что мне надо?

— Мы же хотели как лучше, Ланс, — виновато произнес маг-музыкант.

— Ты дорог нам. Мы боялись и боимся потерять друга.

— То есть, вы боитесь, что мне отрубят голову по приказу герцога Аркайлского или посадят на кол с благословения княгини Айа-Багаана. А того, что можете попросту потерять нашу дружбу, вы не боитесь?

Регнар молчал. Шагал, понурив голову.

— Ну, скажи мне, — продолжал возмущаться Ланс. — Скажи, почему я не указываю вам, как жить, ни тебе, ни Коэлу? Почему я молчал, когда он женился на этой сушеной вобле Жермине из Дома Лазоревого Медведя? Я знал, что она выжмет его досуха, как прачка исподнее бельё.

Но нет же! Коэл сказал, что он любит её, и я опрокидывал кубок за кубком на его свадьбе, выкрикивая здравицы. А после терпел её косые взгляды и улыбался, осыпал Жермину комплиментами, зная, как она пилит Коэла за дружбу со мной — неудачником, мотом, пьяницей, бретёром...