Импровиз. Сердце менестреля

Принимая на «сильную» часть клинка рубящий удар второго, менестрель сообразил, что перед ним уроженцы Унсалы — так сглатывать окончания слов могли только они. Сообразил, удивился и заставил себя забыть, поскольку этот противник оказался более умелым и подвижным чем, предыдущий. Попытку альт Грегора прорвать его защиту колющим ударом в грудь он пресек защитой в секунду и, в свою очередь, атаковал выпадом кинжала, который держал в опущенной руке.

Ланс парировал своим кинжалом и от всей души приложил унсальцу по зубам крестовиной шпаги.

Он всегда уважал их короля, успел в молодости повоевать на стороне Унсалы, но не собирался распространять любовь на тех, кто нападает вчетвером на одного в тёмном переулке.

Слева сдавлено охнул Регнар.

Развернувшись, альт Грегор увидел, что его друг припал на одно колено, схватившись за плечо. В два шага менестрель оказался между ним и длинноруким. Отбил удар примой, хлестнул клинком наотмашь, отгоняя, связал шпагу противника кинжалом и уколол в бок.

Попал!

С удовлетворением заметил, что и невысокий соломенноволосый человек, на выручку которому они пришли, успел расправиться со своим унасльцем, который теперь корчился на снегу в быстро увеличивающейся черной луже.

Оставшиеся на ногах двое в масках теперь пятились. Один перекинул шпагу в левую руку, а второй шипел, как рассерженный кот и сплёвывал на снег кровь.

— Вы все тут и останетесь, — с ненавистью проговорил светловолосый женским голосом.

Ланс думал, что его трудно хоть чем-то удивить в этой жизни, но женщина, не уступающая ему в искусстве игры клинков.

..

— Проклятая сука... — ответил один из унсальцев.

— Я бы охотно отпустила кого-то к прану Никиллу. Просто передать привет от меня. Но нельзя. Извините, родные мои, но нельзя.

Прежде, чем Ланс понял, что разговаривает она с отчетливым браккарским произношением, путая в словах звуки «о» и «а», унсальцы отчаянно атаковали.

Всё получилось само собой, как на уроке фехтования.

Отклонив батманом целящий ему в лицо клинок, менестрель по рукоятку вбил кинжал между ребер противника.

Прямо в печень. Придержал обмякшее тело, высвобождая оружие.

Браккарка в это же время приняла размашистый рубящий удар на скрещенные клинки, саданула раненому в плечо унасльцу носком сапога между ног, а когда то скорчился, квакнув, как гигантская жаба с Гнилых болот, расчетливым движением перерезала горло.

Повернулась к Лансу.

— Благодарю за помощь, пран. Но что-то мне подсказывает, я бы справилась и сама.