Ночная

На решке, окруженная рельефными солнышками с трех сторон, одиноко красовалась единица. С обратной стороны гордо задирал нос покойный настоятель. – Вот эта монетка вполне могла обезвредить сына мельника. А эта… - во второй руке возник погнутый «артефакт»: все та же единица, но на заднем плане тонкой вязью тянутся непонятные письмена, а с другой стороны поджимает упитанную лапу породистый петух с изумительно объемным хвостом, - годится только для самого бокора и его беспокойного друга. Понимаешь?

Прежде чем перейти к догадкам, Раинер укоризненно посмотрел на первый медяк, и я, смутившись, вернула монетку в его кошель.

- Хочешь сказать, что второй нахцерер – неосвещенный Небом? – предположил десятник, удовлетворившись возвращением медяка. – И утихомирить его может только эта колдовская монета?

- Это, конечно, только предположения, - задумчиво кивнула я. – Но, если я правильно помню, на столике в его хижине не было ни одной храмовой монеты, а он явно что-то выискивал… может, как раз медяк для мельникова сына?

Раинер нехорошо прищурился.

- Значит, он знал про обоих! И ничего не сказал ни градоправителю, ни настоятелю…

- Может, просто не успел, - пожала плечами я и поежилась. Дождь охотно забирался за шиворот, и от ледяной сырости не спасал ни любезно предоставленный храмовником бок, ни его рука, плотно обнимающая за плечо.

- Ладно, - добродушно усмехнулся Раинер. – Идем обратно. Нам еще голову варить.

Я кивнула и резко обернулась, уловив краем глаза движение где-то в стороне – но сына Старшого уже и след простыл.

Что ж, может, хозяин Мертвого квартала и придумает что-нибудь, чтобы сохранить своих детей, кто знает…

Глава 4. Голова и тело

Лично ко мне умные мысли приходили в самый неподходящий момент.

На востоке смущенно розовела полоса солнечного света, наконец-то почтившего своим присутствием отсыревший город. Из крошечного окошка чужой кельи открывался не слишком обширный вид, но небо вроде бы прояснилось, и можно было рассчитывать, что хотя бы сегодня обойдется без дождя.

- Раинер! Ну Раинер же!

Десятник оторвал бессмысленный взгляд от кусочка неба под потолком, проморгался, сгоняя остатки сна, и сфокусировался на мне. Я неловко переступила с ноги на ногу, на всякий случай еще придерживая хлипкую дверь его кельи – вдруг все-таки придется драпать? Но Раинер только подскочил и потянул тощее одеяло на плечи.

- Ты что здесь делаешь?!

- Тебя бужу, - призналась я, завороженная этой внезапной стыдливостью.