Любовь по-драконьи

Единственным в данной ситуации решением было поджечь гнездо бытовой «зажигалкой» третьего порядка, а потом направленным потоком сдуть пламя на птиц, но план этот был из той же серии, что и полет в обнимку с Аленкой в начале нашего путешествия: утопия (от «проще утопиться»), но может и сработать. Не раз и не два моя переселенка доказывала мне, что дуракам действительно везет!

– Гар! Гар! Гар!

Выбора особого и нет. Самым сложным оказалось уговорить Аленку вылезти из укрытия и перебраться на ствол дерева ближе к скале.

Это стоило мне еще двух щитов и клока волос, но все-таки дрожащая как осиновый лист Аленка угнездилась среди тонких корней жалкой сосенки и, крепко зажмурив глаза, прижалась к холодной каменной поверхности.

Я, устроившись вплотную рядом с ней, старалась не то что вниз не смотреть, а даже не думать о том, что сейчас происходит и на какой высоте!

«Ясный ум и чистое сознание – вот тот минимум, который необходим для победы, – учил нас в свое время в Академии преподаватель по основам ведения боя.

– Ну, и определенное мастерство, конечно же», – любил добавлять он, швыряя на мат очередного студента.

Еще один щит лопнул, и на этот раз гаргара улетела с добычей. По счастью, это оказался всего лишь рукав моего жакета, зато теперь в случае чего правая рука однозначно пострадает, но об этом лучше не думать, потому что чистое сознание! Ом-м-м-м-м.

– Гар! Гар! Гар!

– Марина, мну страхать!

– Тьерш! Алена, заткнись хотя бы ты! – грубо гаркнула я на… – Хочется сказать – ни в чем не повинную девчонку, но, увы, это было бы наглым враньем, потому что во всем этом… гнезде мы оказались только благодаря ей! – С тобой я потом поговорю, – пообещала попаданке и тихо себе под нос добавила: – Если выберемся.

С третьей попытки с моих дрожащих пальцев все-таки сорвалась маленькая искорка, что, едва коснувшись дна, тут же погасла, завязнув в остатках яиц, которые своим задом подавила Аленка. Пришлось снова щелкать пальцами.

Истошные вопли птиц и дрожание переселенки за моей спиной спокойствия и умиротворения мне явно не добавляли, но вскоре гнездо заполыхало.

Громко, конечно, сказано, но все же огонь неохотно принялся за угощение, поглощая сухие ветки и поднимаясь все выше. Легким воздушным потоком я помогала ему разгораться до тех пор, пока высота пламени не достигла полуметра.

Теперь лицо у меня горело не только от царапин, но еще и от жара. Противный запах паленой шерсти ударил в нос – это опалились мои брови, ресницы и челка, выбившаяся из прически.