Любовь по-драконьи

Самое ужасное в данной ситуации было то, что я даже отмахнуться от нее не могла, вися над этой чертовой пропастью, простите, на соплях!

«Финал моей комедии!» – с трагической ясностью осознала я, закрывая глаза.

– Га… – очередной птичий крик оборвался на середине смачным ударом.

Я в удивлении распахнула глаза. Неужели чиркаш решил вступиться за хозяйку?! Они же скорее добьют и дотопчут, нежели придут на выручку! А! Все в порядке, картина мира не рухнула. Мой чиркаш стоял, прижавшись боком к скале, и с интересом наблюдал за необычным зрелищем, а прямо надо мной возвышалась Аленка.

Глаза девчонки горели безумным огнем, а в руках она держала окровавленный металлический хлыст, которым, по-видимому, и проломила череп напавшей на меня птице.

– Помоги! – пропыхтела я, и только тут Аленка отмерла.

Брезгливо выбросив хлыст в пропасть (дура, как я теперь с чиркашем без него справлюсь?!), она упала на колени и, схватив меня за остатки жакета на спине, помогла забраться на небольшой уступ. Мы повалились на холодный камень и, тяжело дыша, уставились в небо.

Я позволила себе лишь пару секунд отдыха, а потом резко поднялась и поставила на ноги все еще находящуюся в шоке переселенку. Хорошо хоть не сопротивляется, потому что времени на пререкания у нас нет. Разбуженные шумом, в воздух начинали потихоньку взмывать другие гаргары.

Первым делом я закинула на чиркаша Аленку, а сама залезла сзади нее. Ноги скользнули в стремена, и тут меня ждал неприятный сюрприз. Я-то думала, чиркаш со страху жмется к скале, а на самом деле эта «зубастая лошадь» просто пыталась снять седло, перетерев подпругу.

Кожаный ремень даже на вид был изрядно потрепан, но еще держался, а вот сапоги стремян измялись настолько, что засунуть в них ногу мог разве что косолапый паучок.

Тьерш! И хлыста нет.

– Гар! Гар!

Богиня-Мать, как я ненавижу этот звук! С силой подобрав повод, я открепила его от стены и, вознеся молитву своей покровительнице, понадеялась на удачу. Зря! Чиркаш послушно сделал шаг в сторону обрыва, а затем по-собачьи встряхнулся.

Подпруга, не выдержав двойного веса, лопнула, и мы с Аленкой кубарем скатились с лошадиной спины, благо хоть не в пропасть! Довольный чиркаш оскалился, будто издеваясь над нами, и взмыл в воздух, уступив место собирающимся в орущую стаю птицам.

– Марина, прощ… – жалобно начала Аленка, но я перебила.

– Закрой глаза и отвернись! – приказала ей, прижимая девчонку к скале и закрывая своим телом. – Все будет хорошо!

Ложь! Наверное, последняя в моей жизни.