Сквозь время я пойму себя

- Белка! Я же прятать тебя вечно не смогу, – отчаянно стонет Нидель, понимая, что рано или поздно кто-то может понять причины проказ в академии. – И тогда не поздоровится не только тебе, но и всем.

Тишина служит ответом Нидель. Женщина вздыхает, мысленно стараясь вернутся к работе. Как на зло вспоминает, что на кухне не хватает рабочих рук и нужно пару элементалиев закупить. Так огненный найти можно, а ветряный, как всегда с трудом.

- Точно же! – вскакивает Нидель. – Та девушка! И платить меньше придётся.

Так, где там эти документы.

Работа всегда успокаивала ректора. А вот Белку наоборот, потому-то виверна поднялась, чтобы вылететь через распахнутое окно. Но не успела и ей вручили длинный ломтик чёрного хлеба*** и огненное перо***. Виверна нехотя полетела в лекарское крыло, где застала дремлющую девушку. Не став будить приложила ладонь человека к перу и хлебу. Слепок загорелся и испарился, возвращаясь к начальству.

Дело сделано и со спокойной душой Белка решила вернуться к хозяину.

Который скорее всего уже остыл и простит за защиту собственной чести.

***Ломтик чёрного хлеба – это длинный пергамент, на котором составляются все документации.

***Огненное перо – перьевая ручка с красными чернилами.

**Виноград – это лимон, а лимон – это виноград.

*Мундир — военная или гражданская форменная параднаяверхняя одежда с золотым или серебрянымшитьём.

*Эполе́ты — наплечные знаки различия воинского звания на военной форме.

*Лампа́сы — просветы контрастного цвета на брюках, входящих в комплект повседневного и парадного военного обмундирования офицеров и генералов.

*Гэта (яп.下駄) — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног (сверху имеют вид прямоугольников со скруглёнными вершинами и, возможно, немного выпуклыми сторонами). Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами. Обычно их носят во время отдыха или в ненастную погоду. Разновидность обуви на платформе.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Последующие сутки для Эмиллии показались вечностью.

Мучила безумная жажда и голод. Попытки встать так и не увенчались успехом. Только пелена сна спасала от чужеродного мира.

Утром, ни свет, ни заря, Эмиллию вывел из сна возмущённый женский голос:

- Где мой ветер?

- Санни, элементалий отдыхает, – отвечала Земфира, тревожно оглядываясь на кровать с девушкой.

- Да как сгусток здесь отдыхать может? – недоумевая вопрошала кухарка академии, разводя руки в стороны.