Сквозь время я пойму себя

От стука в дверь Эмиллия вздрогнула, но, взяв себя в руки, сказала:

- Войдите.

Первой проскочила Белка, за ней шёл Данц, но зелень с его волос исчезла.

- Ваши волосы, – пролепетала Эмиллия удивлённо.

- Да, студенты вчера перестарались, – подмигнул Данц Льинов. – Как вижу, вы готовы?

- Да, – кивнула Эмиллия, стараясь не думать о времени, так как понимала, что опоздала и ничего не успевает. Оставалось не оплошать в первый день в качестве завхоза, может тогда тайплейс не будет строг и помилует. Как же элементалий тогда ошибалась.

К кабинету завхоза пришлось добираться не только долго, но и запутанными путями, которые никак не отложились в памяти Эмиллии. Вернуться обратно точно не сможет без посторонней помощи. Но! Нужно просить свою комнату, а не спать у постороннего мужчины, чтобы не пострадала честь. Элементалий помнила, как относились к девушкам, которые ничего не сделали, но ночевали у кавалеров в гостях. Их обвиняли в распутстве.

- Вот мы и на месте, – распахивая железную дверь, произнёс Данц, пропуская Эмиллию вперёд.

Там её уже ждали.

Небольшое помещение было заставлено по максимуму. У правой стены находились стеллажи до потолка с хлебом*, лавашами* и, что самое удивительное – слойками* с толстыми корочками и рисунком на них. На одной из полок лежали письменные принадлежности. На противоположной стороне, пустой железный стол, с лампой в виде огромного подсолнуха, светящей мягким голубым светом.

На мягком кресле сидел Сонорх Фейл, наблюдавший за Эмиллией, которая с любопытством осматривалась.

За спиной тайплейса стоял ещё стеллаж, но поменьше с привычными для элементалия талмудами и неприметная дверь.

Чем больше смотрел, тем больше Сонорх поражался бестактностью гостьи, которая беззастенчиво разглядывала всё кругом, трогала лаваши на столе и лепестки подсолнуха. Он надеялся, что Эмиллия не зайдет в смежную комнату, в которой располагались: мини-кухня, состоящая из шкафчика, кофе-машинки и плиты для готовки; и ванная комната с раковиной в одном отделе и туалетом, перегороженным шторкой во весь рост.

Не хотел он этого потому, что за шторкой скрывалась клетка с жар-птицей*, которой здесь, было совсем не место.

У противоположной от двери стены, закрывая собой большую её часть, висела чёрная бархатная шторка с золотыми узорами. Не выдержав Эмиллия распахнула её и застыла с открытым от изумления ртом. Это место напоминало ей то, которое она помнила ещё с детства.