Сквозь время я пойму себя

- Рахид Ковидович, у вас уже были нарушения и клевета, – просматривала документацию Эмиллия и мрачнела от информации в них. – Вы ещё занимались поклёпом. Год назад вам вернули все привилегии преподавателя. Правильно?

- Да, – нахмурился Рахид Ковидович, которому совсем не понравилось рвение нового завхоза.

- За что вы провинились, студент? – поинтересовалась Эмиллия у студента, еле сдерживаясь, и уточнила. – Вы переведённый? Ваших данных нет в первом курсе.

- Да, – честно ответил Фамир Промов, которому смысла врать не было.

– Неделю назад перевели, к учёбе приступил четыре дня назад. Наказать хотят за невыполнение задания двух недельной давности. Но тогда я ещё не учился и не мог знать о задании.

- Ах ты, паршивец! – разгневался Рахид, багровея.

- Рахид Ковидович, я предупреждала вас, записываю взимание зарплаты первой стадии, – писчее перо само по себе полетело и записало слова Эмиллии в документ. Эмиллия постаралась не показывать изумления и продолжила. – Вы сами виноваты в том, что студент не знал о задании.

Дайте ему шанс, и если он не сможет рассказать изученное на следующем уроке, тогда и отправите его ко мне для исполнения наказания. Надеюсь, вы поняли меня?

- Да, – сжимая кулаки, произнёс Рахид Ковидович, направляясь на выход.

- Спасибо, – поблагодарил студент, кланяясь. – Можете во мне не сомневаться!

После ухода первых посетителей Эмиллия откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Для неё эти люди показались странными. Хотя чему удивляться: в их мире тоже предавали и любили наживаться на других.

Почему нажива? А просто оказывается за студентов, которые провинились, платят деньги, тем, кто их привёл. Конечно, студенту выгодно и это их работа, по крайней мере, студентам факультета тайплейсов, а вот преподавателям смысла по идее нет, кроме как забрать чужой хлеб себе. Странные правила, как и неведомый мир.

- Дневник, – полушёпотом произнесла Эмиллия и дотронулась до пухлой зелёной тетради с линиями посередине, а ведь недавно она была тонкой.

Сверху – слово на непонятном языке, а ниже именно та самая надпись. Будет ли написанное там являться автобиографией бывшего завхоза или всё наоборот и является не тем, чем кажется?

- Открыть или нет? – барабаня по столу, Эмиллия никак не могла решиться хоть на какое-то действие. В ней боролись любопытство и совесть. Как ни крути, элементалий уже нашла тетрадь, а сказать, что не трогала, вернув на место, навряд ли получится.

Терзания Эмиллии прервали.