Серебряная уточка

Сколько обиды скопилось в сердце сироты-безотцовщины! И вся она теперь рвалась наружу, точно дикие пчёлы из растревоженного улья.

Айна схватила корзину, куда бережно утром складывала почти законченную рубашку. Она, и нити, и лоскутки льняные полетели в топившийся этим пасмурным днём очаг. Бессильные слёзы катились по девичьим щекам.

Она ещё не ведала: лишь пламя коснулась красного петуха, вышитого алыми нитями ловким стежком, на той стороне льняного поля, в другом конце деревни, где стояла старая кузница, вспыхнул пожар.

[1] Рунопевец- название странствующего актёра, исполняющего руны (легенды в форме песен). Часто народная молва наделяет их волшебными силами.

Руна 2. Осенние листья

Не было покоя никому в тот день. Зарево пожара поднялось над деревней, точно дымное чудище. Тушили скоро, да не поспевали. Огонь голодным зверем пожрал и кузню, и добротный дом, и хлев. Не успели даже выпустить всю скотину, благо хоть не вся вернулась с пастбища в этот час.

Кауко с младшим братом и отцом пострадали больше остальных: наглотались едкого дыма, пока пытались вынести на улицу хоть часть потерянного теперь хозяйства.

Мать Кауки сидела посреди деревенской дороги прямо на земле с младшими дочерьми. Смотрела она на обрушившуюся крышу дома, где родила милому мужу детей, и не могла плакать.

К вечеру от доброго хозяйства осталось одно чёрное пепелище.

Айна не знала этого. Дом её стоял чуть поодаль, за льняным полем, ближе к лесу, где когда-то промышлял муж её матери. Ветер дул в другую сторону, а сама девушка не выходила из избы до самого вечера, утирая слёзы да оплакивая горькую свою судьбу.

Так Айна и пробыла в неведении до самого утра, а к рассвету, когда наплакавшаяся всласть девушка крепко спала, в двери её избы постучали.

Требовательный стук не прекращался, пока девушка не открыла дверь. Вуокко влетела в избу, точно лесная птичка. Её лицо раскраснелось, а глаза, казалось, были вдвое больше, чем обычно.

–Айна, ты слышала: говорят пожар вызвало чародейство?

–Какой пожар? Говори по порядку.

Подруга рассказала девушке всё, что видела и слышала. С каждым словом тело Айны будто бы холодело всё сильнее. Ужасное понимание, что случилось непоправимое, медленно расцветало в её душе ядовитым цветком. Она ещё не осознала в полной мере свою вину, но уже была близка к этому.

–Ты побледнела, сестрица, милая.