Желание дракона

— У вас были такие, коррри Аластер?

— Святые небеса! Как ты можешь об этом спрашивать? Как девушки могут быть такими жестокими, — он усмехнулся. — Не противные усики, а первый повод для гордости. Клянусь, что я не занимался подобным, а вот Раймер пытался их отрастить.

Они оба рассмеялись. Аластер широко и открыто, а Мэй прикрывая лицо руками.

— Ну вот, — сказал дракон. — Я опять должен поблагодарить тебя, Мэйгрид… — он улыбнулся вновь, но на этот раз совершенно по-другому. — Я давно не с кем не разговаривал о брате так, чтобы это не заканчивалось тем, что…

— Я обещаю, — Мэй накрыла руку Аластера ладонью и совершенно серьезно взглянула на него.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы как можно скорее все узнали, что вы ни в чем не виноваты. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы настоящего убийцу наказали по заслугам.

— Милая, Мэйгрид, разве не я должен быть твоим волшебным принцем? — он покачал головой и спрятал улыбку.

— Вы спасли мне жизнь дважды, — напомнила она совершенно серьезным тоном, а затем отпила из маленькой кружечки, в которой чая осталось на самом дне.

Мэй пыталась придать себе безразличный вид, хотя на деле читалась не хуже открытой книги. — Считаю, что этот поступок, сам по себе достоин звания волшебного принца.

— Хорошо, — Аластер улыбнулся. — Тогда позволь мне и дальше защищать тебя. Ты не должна делать все для того, чтобы люди узнали… Просто будь со мной рядом, договорились?

Сторонние голоса резко затихли. Кафе продолжало жить своей жизнью: посетители болтали за столиками, постукивали фарфоровые кружки о блюдца, за стойкой консультировали насчет сладостей, но Мэйгрид уже не замечала ничего вокруг.

Без того тесное пространство между ней и драконом сузилось до предела, казалось, они сейчас соприкоснутся руками и он поймет, насколько у нее вспотели ладони, которые ужасно хотелось вытереть о платье. Мэй неловко сжала салфетку и пыталась смотреть куда угодно, но только не на губы Аластера.

— Договорились, — едва слышно ответила она.

Если бы он только знал, как тяжело дались эти слова и, какой смысл она вкладывала в них, то, возможно, рассмеялся бы ее детской наивности. Она пообещала быть с ним до самого конца, поддерживать и оберегать. Теперь неважно, что вначале над ней властвовал лишь злой рок, теперь быть с ним — ее собственный выбор.

Они выпили еще чаю, на этот раз с апельсиновой цедрой и ягодами, поговорили на отвлеченные темы и приняли решение возвращаться домой.