Желание дракона

Он всего лишь упертый баран, он думает, что это решит все…

Ее пробил озноб, Мэй уселась назад в кресло, и охранники по бокам немного расслабились. На лбу выступила испарина, а вся комната словно погрузилась в темноту, она могла лишь силуэтами различить людей вокруг. Наверное, нужно попросить кого-то открыть окно или начать ее ловить, когда она окончательно упадает в обморок.

— Смерть никогда ничего не решает, нужно поставить точку и просто жить дальше. Если бы я мог, я бы уже все забыл, я просто хотел быть счастлив с Эйлин и Мартой.

Каждый день. Просыпаться утром и видеть их счастливые лица, наслаждаться перепалками с братом, запираться в лаборатории и ждать, когда она постучит в дверь два раза, потом толкнет ее боком, и принесет горячий чай на поносе… Видеть ее улыбку, чувствовать тепло губ…

В голове загудело так, словно рой пчел поместили прямо между ушами. Мэй сжала виски ладонями и сквозь темноту почти различила:

— Что она делает? — проговорила тень, хотя скорее воскликнула.

Другие тени обернулись вслед в сторону Мэй. Рой пчел, его гул нарастал, а голова раскалывалась так, что в каждой частичке тела становилось больно. Словно ее подвесили на дыбе и растягивали в стороны.

— Что ты делаешь?! — тень метнулась в ее сторону. — Прекрати.

Ее подкинуло вверх. Поставили на ломаные ноги, как тряпичную куклу, и никто больше не пытался остановить. Теперь в темноте Мэй видела, как золотыми линиями расходится полкомнаты, как линии сковали по ногам каждого, кто стоял здесь, и лишь король смог отступить…

Она прошла вперед, пока не уткнулась в тень с бледным лицом.

Губы — словно прорезь вместо рта, невыразительное лицо, которому не полагалось иметь эту силу. Он вообще не был для нее предназначен, насильственная привязка, которая его мучила и делала слабым. Сейчас Мэй это отчетливо видела: золотые нити его отторгали, они тянулись к ней, и она, протянув руку, позволила им скользнуть по пальцам, так легко, словно они только и ждали, что их пригласят.

Тот, кого называли Золотым, кричал и ругался. Он звал на помощь, но вряд ли кто-то мог помочь.

Он упал на колени, пока нити тянулись к Мэй, опутывали ее, жались и нежились, наслаждаясь тем, что теперь все как надо. Она ощущала себя чистой энергией, большим теплым морем, волной, что накатывает на берег, солнцем, что способно согреть все вокруг, травой, что растет на холму старушки Хоуп, она чувствовала себя живой и мертвой.