Желание дракона

Он задержал взгляд на ажурной виньетке на шее, нежно девичьей, украшенной россыпью родинок, похоже, она сняла свой талисман. Одета роскошно, но в меру, чтобы оттенять, а не затмить, своего блистательного дракона. Она выглядела спокойной и сосредоточенной, несмотря на то, что он перестал давать ей настойку. Опять же, чтобы у нее остался шанс поддаться эмоциям и сбежать.

— Разве я должна идти с вами? — спросила она.

— Я повысил тебя от слуги до помощницы, так что теперь ты можешь сопровождать меня на приемах и раутах.

— Как скажете, корри Аластер.

— Я дам тебе время передумать до сегодняшней полуночи, поняла? Если решишь, что хочешь остаться в замке… только до полуночи. Не считай себя ничем мне обязанной.

Эмоции и сомнения она спрятала за длинными ресницами, что прикрыла, пытаясь смотреть исключительно где-то в район груди Аластера.

— Что ж, пойдем, повеселимся.

Пусть она увидит, кого выбрала. Он думал исключительно так, поэтому решил для себя сделать сегодня все, чтобы Мэйгрид молила о пощаде, а не пыталась быть наивной овечкой.

Он привел ее к гостям, даже покружил перед всеми, чтобы оценили новую игрушку, которую он отобрал у корри Сеттена. Рассказал в веселой манере, как решилась ее судьба и как он, герой грустного придания, решил позаботиться о девочке, чтобы искупить вину, за жизнь неспасенного брата. На лицах, что слушали рассказ Аластера, отражался весь спектр эмоций: разочарование, ненависть, стыд.

Мать подготовилась к приему гостей, как всегда, с присущим ей изяществом и желанием показать, в чей дом они пришли. Длинный стол в центре каменной залы ломился от еды, узкие окна украшали красные портьеры с золотыми полосами, ковровые дорожки на полу с вензелями, хрусталь на столе. Живые цветы повсюду, многочисленные горшки и вазы, делали зал похожим на сад.

Аластер во время ужина усадил Мэйгрид на соседний стул, следил за тем, чтобы у нее в бокале не заканчивалось вино, и неуместно громко смеялся над каждой шуткой, своего дяди, который старался этого не замечать.

Раймер бы аплодировал ему стоя, он так мастерки раздражал всех вокруг. Только что ему дела до тех, кто терпел его только из-за милости короля?

Мэйгрид сидела рядом, держа на ногах белую салфетку, как того требовал этикет, она почти не притронулась к еде или напиткам. Ей явно хотелось сбежать подальше от званого ужина и чужих проблем.