Белая и Пушистая

Конечно, юноша не мог позволить зверьку научится читать раньше него. А вот с письмом у меня не ладилось. Перо неудобно держать лапами.

Джон с нетерпением ждал, когда наставник начнет учить его метать молнии и огненные шары, но мой милый маг лишь качал головой и учил юношу концентрации. А первым заклинание, что предстояло освоить ученику, был простой “светлячок”, освещающий дорогу во тьме.

В первый день, когда Джон попытался меня погладить, получил несколько глубоких царапин. Но юноша не отступил и решил завоевать мое расположение лестью.

Он много говорил какая я необычная, милая, пушистая, уникальная и прочее. Я стойко держалась и скалилась. С присутствием Джона меня примерила еда. Юноша, и правд, умел готовить. Ничего сильно сложного, но все равно очень вкусно. Да и Натаниэль попросил дать мальчику шанс.

Глава 41. Что не так?

Удивительно, но Лорин пришел к другу не с пустыми руками, а с коробкой пирожных от Дарианны. Красивые, с большим слоем белого крема они манили к себе. Милая девушка передала лакомство специально для меня.

Приятно. Снова подивилась, как повезло Лорину с невестой.

Заметила, что не все пирожные дошли в целости. А после доставки начали пропадать из коробки быстрее, чем я успевала есть. И как это называется?

— Не злись, зверёк. Будь радушной хозяйкой. — нагло заявил мне воин, попробовав погладить.

Р-р-р не дамся. Он нас с милым магом объедает, а я должна мирится? Не дождется. На что он вообще надеется с таким наглым поведением? Как Натаниэль его до сих пор терпит и другом называет!

— Мда, темперамент! Нат, как ты с ней только живёшь?

— Хорошо.

Кормлю шесть раз в день и стараюсь не будить слишком рано утром.

От слов Натаниэля стало приятно. Жизнь прекрасна. Надо добавить к ней Софию и станет идеальной.

— О безмерной любви к еде я догадывался. И как она ещё твоего ученика не съела?

Джон в это время трудился над тетрадью. Дрожащей рукой старательно выводил буквы. Получалось плохо. Он то и дело поглядывал на Ната и Лорина.

А ещё на коробку, из которой с пугающей скоростью исчезали пирожные.

Пожалела Джона и, спрыгнув на пол, схватила лакомство когтистой лапой. На задних лапах ходила я неуклюже, но мне удалось добраться до ученика и положить пирожное на его стол. Оно оказалось слегка помятым, но Джон принял угощение с благодарностью.

— Вот как! Значит, в немилости только я. — посетовал воин, смеясь.

Мое отношение его не обижала, а забавляла. Странный человек. Не понимаю его.