Некромантка. Зелёный дар

В конце концов Ярослав не размыкая объятий подвёл любимую к старому креслу в углу (оттуда открывался отличный вид на огненные плитки для кипячений растворов в специальных колбочках), уселся сам и немного поколебавшись посадил на колени Милу, прижимая её к себе и как бы защищая. Она замерла на секунду, потом сама прижалась к нему, как много лет назад. Тогда, когда прибегала к его команде в лес, когда засыпала у него в объятиях. Ни чувства неловкости, ни прошедших лет, ничего не было. Только его руки, его тепло.

Ярослав же что-то шептал ей на ушко, что и сам не мог сказать потом, поглаживал спину любимой, целовал висок, давал выплакаться. В голове мужчины роились вопросы, они мучали его, разрывали. Но он ничего не спрашивал, понимая, что не это важно сейчас, главное, спокойствие любимой… А проблемы, вопросы, они справятся с ними. Ведь теперь они вместе. Некромант снова поцеловал плачущую в уголок лба и макушку. Она так и дрожала, всхлипывая без слов.

Постепенно истерика начала стихать.

Милана утёрла лицо платком, что дал Яр, высморкалась в него (вызвав мимолётную улыбку Яра) и заговорила тихим голосом.

- Мать была против наших отношений с самого начала… она тебя тогда и спровадила с практики… Тебя выгнали, потому что я… потому что мать поняла, что я забеременела…, - Ярослав замер, – она же целитель по дару… - грустная усмешка полная сарказма.

- Беременна? Ты была беременна? Почему ты не сказала? Принцесса… – безумная мысль пролетела в голове и погасла, поскольку Милана продолжила рассказывать:

- Да… наша первая ночь…, - молодая женщина вдруг покраснела, как девчонка, – имела свои последствия, – против воли оба улыбнулись воспоминаниям, но улыбка была у каждого грустной.

Ярослав поцеловал любимую в висок и убрал тёмный локон со лба Милы, та закрыла глаза и прижалась щекой к его груди.

- Последствия… да уж, - он вздохнул, – а что стало с малышом, эта карга его убила?! – против воли голос мужчины сорвался. Он понимал, что эта старуха способна на всё ради репутации семьи, даже убить своего внука.

- Нет, но хотела… - Мила горько усмехнулась, узнавая неуловимо знакомые нотки голоса дочери. Слеза сорвалась с ресниц и потекла по щеке прозрачной каплей.

- То есть… малыш жив? – сердце Тёмноведова пропустило удар. – И где он?

Мила покачала головой, вздохнула и наконец произнесла:

- Она.

- Она? – безумная мысль превратилась в догадку и не хотела выходить из головы.