Ойса

И словно кто подтолкнул, лопатки опалило холодом, и она покинула свое тело. Не взлетела, как случалось обычно, когда она подглядывала за другим, и не чужими глазами увидела мир, а шагнула вперед. Шаг, и вот уже не в избе она, а посередь улицы. Небо хмурится, курицы зерно в пыли ищут, кошки шипят, видят ее, глазастые.

Еще шаг, и она за околицей, среди белоствольных деревьев, плывет в полуденном зное, что паутинка прозрачная по ветру. Только ветер тот все злее до холодней становится. Ойса оглянулась и обомлела: от самого бабкиного дома за ней тянулась чужая тень.

Густая, липкая, поглощающая солнечный свет, она червем ползла вслед за Ойсой, норовя ухватить ее, втянуть в себя, поглотить.

Ойса испуганно метнулась вперед и очутилась на берегу реки. То тут, то там среди ив, склонившихся к самой воде, сидели русалки – утопленницы, оборвавшие нить своей жизни.

Медленно колыхаясь на ветвях, они полоскали длинные косы в мутной воде да выводили песню тихую, но жалобную.

Ойса растерянно взирала на утопленниц, не зная, куда ей теперь податься.

- Сморите, у нас новенькая! – воскликнула зеленоглазая мавка, тыча в Ойсу пальцем, - Чур, меня пусть сменит, сил уже нет колесо чертово вращать! – пожаловалась она, недовольно дуя губы.

- А может меня? – возмутилась другая, с родинкой на щеке, и, внезапно ухватившись за ветку, тряхнула ее так, что зеленоглазая не удержалась и шлепнулась в воду.

- Не ваша она, а моя, - шипение, раздавшиеся за спиной Ойсы, заставило ее оцепенеть. Она не могла даже оглянуться и только смотрела перед собой на водную рябь, в которой как в зеркальце отражалось ее бледное лицо.

- Моя она, на мой гостинец позарилась, пусть мою ношу и тащит, - прошелестело подле уха, и из-за плеча выглянула давешняя ночная гостья. Безглазая, косматая, страшная.

- Сама ли она гостинец твой взяла? – послышался новый голос, и к Ойсе подошла женщина. Молодая, красивая, наверное, при жизни с лукавым блеском в глазах. Теперь же она побледнела, выцвела как лубочный рисунок на солнце.

От прежней красоты всего-то и осталось, что в темной косе, светлая прядь. Приметная, такая как у Найдена.

- А мне не важно, сама или нет, - зашипела мертвячиха, - отойди от нее, моя она.

- Пока зоря вечерняя во поле не вышла, ты над ней не властна, - повысила голос русалка, - а ты, дитятко, - она, взяв за плечи, повернула к себе Ойсу, - вернись-ка туда, откуда пришла, рано еще тебе к нам.

Сказав так, она дунула на Ойсу, и ту закружило, завертело.