Кристальная душа

«Такой маленький, а такой сильный!» далась диву Марселин.

— Я не хочу, чтобы вы умерли, — обратился он к друзьям, — хочу, чтобы вы отсидели положенный срок в тюрьме! А посему я даю вам возможность поесть и удовлетворить другие свои биологические потребности. Спать будете здесь. Есть вопросы?

— Кто вы и где мы? — спросила Марселин, вылезая из повозки и разминая затёкшее тело. Косточка ноги хрустнула. Шея тоже.

— Я Генрих, некто вроде лепрекона. Собираю звёзды и продаю их в городе. Сейчас вы около моего дома, скоро выйдет Мила и накормит вас.

Завтра с восходом солнца мы вновь отправимся в путь.

— И поедем в столицу? — с плохо скрываемой надеждой в голосе спросила Марселин. Эдгар в это время только выползал из повозки, сонный.

— Да, всенепременно, — улыбнулся человечек, — только вам её не рассмотреть, сразу в полицию!

Девушка кивнула, смирившись с судьбой.

Вскоре вышла жена карлика, Мила, и принесла с собой какую-то похлёбку в деревянных мисках, а ещё хлеб. Женщина, похожая лицом на ребёнка, но с фигурой девушки, с чёрными короткими волосами и заострёнными ушами, больше понравилась друзьям, нежели её муж, но озвучивать это никто не стал из-за банального страха.

Когда они поели, Марселин всё-таки потеряла самообладание и упала в обморок, чем неимоверно напугала Милу. На это обратил внимание Генрих и, накричав на Эдгара, приказал убираться из его дома как можно скорее. Это было последнее, что слышала Марселин, а потом она погрузилась в глубокое забытье.

Глава 2.3

Девушка лежала в больнице.

Белые стены, белые потолки, белые кафельные полы, белые халаты и не менее белое постельное бельё. Пищащие приборы, тишина, одиночество и запах стерильности.

«Вставай, вставай! Ну же, давай вернёмся домой, туда, где залив, туда, где нам так хорошо и где можно не задумываться, что говорить, где ты будешь дракайной… моей дракайной. Вставай же…»

Слова странные, но весьма впечатляющие. Идя на их звучание, можно и проснуться… даже нужно. Но тот, кто их говорил, ушёл. Когда девушка поняла, что в комнате она одна и никто к ней прийти не спешит, она решилась открыть глаза.

Это получилось у неё с большим трудом. Был вечер, и мягкий свет последних солнечных лучей заливал комнату. Слева было большое окно в пол, справа стеклянная дверь, разбитая на шесть фрагментированных стёклышек сверху, а снизу представленная белым пластиком. Дверь была двустворчатая, открывалась просто, но сейчас была плотно закрыта, и из коридора не доносилось ни звука.