Грани миров. Пленница тирана.

Вы только представьте, что за бардак начнётся, если каждому толстосуму будут доступны полёты в другие круги?

— Ну, этэри же летают, и не начался никакой бардак.

— Вы сравнили тоже, — хмыкнул маэстро.

Таймару страшно хотелось расспросить старца об удивительных этэри, которыми местные так восхищались, несмотря на то, что те были продуктами генной инженерии. Но он не рискнул выдавать своё полное невежество касательно и этих вопросов. Мастер и так видел больше нужного и, возможно, начал догадываться, что перед ним не просто лорд из дальних далей, а настоящий нижнемирянин.

Князь понял, что пребывание в мастерской становиться опасным, да и художник, кажется, поведал о виманах и валадии всё, что знал.

— Твоё время кончилось, мастер, — проговорил он, — вели подать улану.

Мудрый человек не стал спорить и тотчас послал за слугой, который должен был сопроводить гостя к храму Авадитты.

Слуга оказался немногословен, и довольно скупо отвечал на вопросы, когда Таймар пытался расспросить об особенностях управления уланой.

Он посадил его сзади себя в мягкое, обитое плюшем кресло и, пристегнув ремнями (для безопасности, как он выразился), резко дёрнул большой металлический рычаг, после чего раковина сорвалась с места и понесла ошарашенного князя вдоль мелькающих улиц и проспектов.

Не прошло и десяти минут, как летающий аппарат доставил его на место. Время поджимало, из храма Авадитты уже начали выходить прихожане. Но князь не спешил выбираться из устройства.

Он медленно открыл дверь и не спеша встал, старясь заглянуть через плечо пилота. Ему хотелось разглядеть панель управления, и только когда он прошелся взглядом по всем мигалкам, кнопочкам и рычажкам, вышел.

Как только обе его ноги оказались на земле, двери уланы захлопнулись сами собой, и она сорвалась с места, а через пару секунд исчезла из поля зрения. Князь вынужден был признать, что и эти с виду несерьёзные игрушки вполне достойны его внимания. Он повернулся к пирамидальному храму и окинул его взглядом снизу доверху.

Тот сиял в сумеречном небе по иноземному прекрасно.

«Огайра был прав, — мысленно согласился с магом Таймар, — вечером приют самой любвеобильной Богини выглядит ещё впечатляющей».

Внутри храма горело неисчислимое количество ламп. Их сияние вырывалось сквозь полупрозрачные стены светоносными призраками, а зажжённый на вершине огонь поливал золотыми потоками резные грани пирамиды.