Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Со всех сторон карета была окружена плотным кольцом вооруженных телохранителей на лошадях. Следом за каретой шли и ехали верхом многочисленные придворные и их слуги, что прибыли вместе с императором. Доран подъехал к подножию лестницы, ведущей к дверям дворца, сошел с лошади и приклонил одно колено, прижав кулак правой руки к груди, Кольбейн подошел к отцу и опустился рядом с ним. Герцогиня с дочерью лишь слегка присели, опустив головы, а Лейв так и остался сидеть в своем кресле. Процессия остановилась, слуга отворил дверцу кареты.

Император величественно опустился по ступеням на красный бархатный ковер и медленно пошел вперед. Позади него тянулась длинная алая мантия с вышитым золотым драконом на ней, в морщинистой руке он крепко сжимал жезл с огромным кроваво-красным рубином.

«Это, наверное, и есть Сердце дракона?» – подумала Елена.

– Поднимитесь, мои дорогие! – обратился император к брату и племяннику.

Он говорил тяжело, с сильной отдышкой, делая паузы между словами.

– Приветствую его императорское величество в поместье Наттеньер! – сказал герцог Доран, вставая с колена.

– К чему этот формальный тон, дорогой брат? – спросил император с улыбкой. – Разве мы не родные друг другу? Твой дом всегда был для меня отдушиной.

Потом его глаза остановились на Кольбейне.

– Кольбейн, мой дорогой мальчик, – с теплотой произнес император, – я соскучился по тебе.

– Ваше величество, – ответил тот с поклоном, – для меня честь приветствовать вас здесь!

Император по-отечески похлопал племянника по плечу и направился к склоненным герцогиням Родгене и Виве.

– Родгена, ты совсем не изменилась, твоя красота не увядает, а лишь расцветает, и Вива очень подросла. Так давно я здесь не был.

Император вздохнул и обвел взглядом дворец, словно человек вернувшийся домой после долгого отъезда.

– Ничего особо не изменилось. Дворец все так же сияет великолепием. Как и в былые времена, когда был жив отец.

– Для нас это честь, принимать вас в поместье Наттеньер, ваше величество! – проговорили хором мать с дочерью с поклоном.

Наконец император повернулся к Лейву.

– Лейв, мой верный и умный мальчик, когда узнал, что с тобой произошло, мое старческое сердце сжалось от боли.

– Простите меня, ваше величество, простите! – проговорил Лейв, запинаясь, и у него на глазах выступили слезы. – Я даже не могу подняться, но все же, ради вас я... – и тут Лейв, ухватившись за ручки кресла стал было опускаться на колени.