Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Дверь открылась, пропуская в комнату незваную гостью. Услышав шорох юбки, Кольбейн повернулся и замер, пораженный – перед ним стояла Фрея.

– Приветствую его светлость! – сказала она со сладкой улыбкой на губах, склоняясь в легком поклоне. – Признаться, я думала, что так меня и не пропустит этот старый пес.

Но увидев лицо Кольбейна, Фрея осеклась и тут же звонко рассмеялась.

– Что это с вами, ваша светлость? Вы явно удивлены и раздосадованы видеть меня. Тогда почему разрешили мне войти?

Фрея подошла вплотную к нему.

– Или, быть может, вы жаждали увидеть кого-то другого на моем месте? – прошептала она. – Кого же? Уж не мою ли соседку Елену?

– Соседку? – спросил потрясенно герцог.

– Да, мою соседку. Вы разве не знаете, что слуги в вашем доме живут в комнатах по двое и по трое? Ну так моей соседкой является Елена. Поразительно, правда?

Фрея положила свои руки на грудь Кольбейна. Но он тут же их сбросил и отошел.

– Прошу покинуть мою комнату, сударыня, – обратился он к ней холодно, – я устал и более не желаю вести сегодня никакие беседы, особенно те, что мне неприятны.

– А разве я за беседами пришла сюда к тебе? – произнесла Фрея. Кольбейн посмотрел на нее. Она уже расслабила шнуровку корсажа платья, обнажая упругую грудь и белые молодые плечи.

– Нет, Кольбейн, – прошептала она, – я пришла напомнить тебе о своей красоте, о том, как я жду тебя, отчаянно жду.

Она подошла к нему, ее руки обвили его шею. Глаза жадно смотрели на его губы.

– Уйди, Фрея, – сказал Кольбейн, – ты отлично знаешь, что уже давно один только вид твоего лица вызывает во мне лишь неприязнь и отторжение. Так ты еще имела наглость искать меня здесь – в поместье моих родителей!

– Почему ты так жесток со мной?! – воскликнула девушка, и на ее глазах проступили слезы. – Я так люблю тебя! Я готова на все ради тебя!

Кольбейн разжал ее руки и высвободился из объятий.

– Любовь? – произнес он, усмехнувшись. – Не произносите этого слова, сударыня.

Так как то, что вы испытываете ко мне меньше всего похоже на любовь. Скорее на серьезное помешательство. Опасное, как для меня, так и для всех окружающих. Застегнитесь и немедленно покиньте мою комнату, если в вас осталось еще хоть капля стыда и женской гордости.

Кольбейн отвернулся к окну, всем своим видом показывая свое нежелание продолжать разговор.

Фрею колотило от ярости.

– Не зли меня, Кольбейн! – вскричала она.