Улица Венеалме

Соберёте для кирьи еды?

– Пойдём. Сама наберёшь, что ей там нравится.

Аяна поднималась по лесенке для катьонте с подносом в руках. Ступеньки еле слышно поскрипывали под толстым ворсом ковра, и она осторожно ступала на каждую, пытаясь расслышать, какую ноту та поёт, но мелодии не было, лишь набор разрозненных звуков.

– Какая из комнат? – шёпотом спросила она, когда Стилла вышла на сливовый ковёр.

– Вот, – показала та. – Поднимаешься – и налево. Рядом с комнатами киры Анеит.

Небольшие окошки пропускали свет, он размытыми пятнами ложился на стены.

– Гелиэр! – позвала она, выглядывая кирью.

– Аяна! ты пришла! – Гелиэр выбежала к ней, на ходу надевая туфельки, из дальней комнаты, отделённой арочным проёмом. – Откуда ты тут?

– Я принесла тебе поесть, – сказала Аяна, ставя на столик поднос и оглядываясь. – Тут сыр, хлеб, молоко и немного фруктов. Чтобы ты не умерла с голоду до вечера.

Она шла, разглядывая бумажные красно-белые гирлянды, свисающие с потолка, и рукой провела по длинным шнуркам алой седы, которые занавешивали арку, ведущую в комнату с окном, где стояла кровать.

– Тут даже кровать завесили красной сеткой, – сказала Гелиэр, подняв вуаль одной рукой и не очень изящно жуя кусочки сыра,. – Аяна, спасибо тебе. Я захотела есть, как только села в повозку.

– Это от беспокойства.

– Как твой смех?

– Именно, – отозвалась Аяна из дальней комнаты. – О, у тебя балкон.

– Да. Тут у всех комнат балконы.

– А на мужской половине только два, – сказала Аяна, вспоминая вид с балкона Конды.

Гелиэр подошла к ней, шурша алым платьем.

– На мужской половине?

– Я обходила дом снаружи, – выкрутилась Аяна. – Там только два балкона.

– Мужчинам можно гулять, – вздохнула Гелиэр. – Зачем им балкон, если они могут просто выйти куда угодно.

Аяна плюхнулась на красное покрывало кровати, скидывая туфельки. Ковёр под ногами был очень мягким, и, к счастью, не красным.

– Тут же уберут это... Это всё? – спросила она, обводя рукой красное великолепие вокруг и пальцами ног трогая мягкий ворс. – Я чувствую себя так, будто меня проглотило большое морское чудище, как в одном из сказаний.

– Чудище? Кого проглотило? – спросила Гелиэр, допивая молоко.

– Одного юношу проглотило морское чудище и не выпускало, потому что юноша был нужен ему, чтобы выкидывать случайно проглоченные камни из желудка.