Улица Венеалме

– А где ты видел, чтоб рожали на спине?

– Так правда удобнее, – хрипло сказала Иллира, которая успела тяжело перевалиться и встать на четвереньки, хватаясь руками за изголовье. – Почти не больно.

– Но мне так будет неудобно! – воскликнул гватре. – Она должна болью очищать совесть! Что вы творите? Зачем звали меня?

– Я звала помощь, – веско сказала Аяна. – Помощь, а не того, кто усилит мучения. Помощь на тот случай, если что-то пойдёт не так, потому что у меня крайне мало опыта. А ты споришь со мной над кроватью рожающей женщины, раздражая её.

Посмотри, она даже кричит тише. Ты видел, чтобы кто-нибудь рассказывал кошке, собаке или лошади, как им лежать? Рожать на спине – мучительно больно. Позволь её телу сделать всё самому.

Этемаре покачал головой, свирепо хмуря брови, но отступил в сторону и сел на стул.

– Самому, – хмыкнул он. – Мда.

Аяна гладила поясницу Иллиры, напевая ей монотонную песню, одну из тех, что пела роженицам Сола, и с силой вела кулаками по спине, сверху вниз, и снова, и снова.

– Боль открывает тебя. Пусти её. Не борись с ней. Прими её. Отпусти дитя, Иллира, отпусти. Двигайся, рычи. Чувствуешь?

Песня плыла, завораживая ритмом, обволакивая, накрывая и поддерживая, перемежаясь со стонами, и гватре вдруг встал.

– Всё. Отойди, тут моя работа.

Аяна отступила в сторону, окуная полотенце в остывающую воду.

– Держи, гватре.

– Ещё раз! Дыши! Дыши!

Иллира рычала, и крупные капли пота падали на покрывало. Она грызла изголовье, оставляя следы зубов на твёрдой древесине.

– И-и-и... Ну же... ну...

– У-аа! У-а-а!

Иллира сползла и рухнула на бок, дрожа, и Аяна перехватила малыша у гватре, обтирая его крошечное лицо и тело влажным уголком полотенца.

– Дай... Дай мне...

Этемаре затянул второй узел на пуповине. Аяна схватила вымытые ножницы. Тугая синеватая пуповина сопротивлялась, и Аяна нахмурилась.

– Ножом сподручнее... – пробормотала она. – Всё. Держи своё сокровище, – сказала она, вытирая белый вязкий слой с тёмных волосиков и передавая Иллире младенца.

– Я тут ещё нужна?

– Дальше сам, – сказал Этемаре, косясь на неё.

Она спустилась вниз по лесенке и села на ступеньку, вытирая руки влажным полотенцем. Всё. Иллира родила, и одной чистой душой на этом свете стало больше. Черилл! Надо сказать.

Она зашла в дом, встряхивая полотенце со следами крови.

– Черилл, поздравляю. У тебя сын, – сказала она устало. – Здоровый, красивый... и громкий, как Иллира. Подожди, пока гватре позовёт. Там ещё остались... дела.