Улица Венеалме

Он обрадованно закрыл ладонями лицо и, хромая, быстро вышел во двор. Аяна перевела взгляд на Конду и обомлела.

Серый, как страницы старой книги, как сланец дорожек Фадо, как скалы, в которых высечен был древними мастерами дворец крейта, он стоял, вцепившись в волосы, и смотрел куда-то мимо неё, мимо стены и мимо прочих вещей, замерев, с таким лицом, будто в его голове звучали мучительные, душераздирающие крики её кемандже, искажённые странным эхо от склонов рядом с дворцом орта Давута.

– Конда! – воскликнула Аяна, подходя и поворачивая его лицо к себе.

– Смотри мне в глаза! Отомри!

Он отрешённо посмотрел на полотенце, затем на неё, и в глазах зародился страх и какое-то новое выражение, которого она ещё в них не видела.

– Она... Она жива? - хрипло спросил он. – Иллира... Выжила?

Аяна сглотнула. Он думал, что Иллира, как все жёны Пулата...

– А ну-ка, сядь, – сказала она. – Садись, садись, не мечись, как дух, не нашедший покоя. Садись. Конда, все живы и здоровы. Ребёнок красивый и здоровый, насколько я могу судить, а я их в долине много повидала.

Роды прошли хорошо, быстро и легко. Успокойся. Теперь ей нужно отдохнуть и поспать, но у неё есть Кидемта и Черилл, и всё будет хорошо.

Он стиснул её запястья так, что она нахмурилась.

– Это просто приятная малость... Ты сказала, что это – приятная малость? – спросил он, убирая руки и снова вскакивая. – Приятная малость по сравнению... с чем? Ты... Ты тоже прошла через... это?! Это лёгкие роды? Как же выглядят... звучат... тяжёлые?

– Ну, мы однажды принимали роды, где ребёнок шёл вперёд ягодицами, – задумалась Аяна.

– Я тогда не видела сам процесс, потому что лишь носила воду, но Сола...

– Остановись! – завопил он. – Стамэ! Я не хочу знать! Пусть я вечно блуждаю в ядовитом тумане лейпона, если ещё раз подвергну тебя такому!

Он метался по кухне, натыкаясь на мебель, потом кинулся в её комнату, откуда вышла, оглядываясь, Кидемта.

– Я его понимаю, – сказала она. – Я впервые это увидела, и теперь думаю, а нужно ли оно мне. Столько крови и мучений! Может, лучше с твоим нянчиться.

– Это быстро забывается, – устало сказала Аяна. – Самое сложное впереди, пока ребёнок будет постоянно висеть на груди, а тебе придётся менять и менять бельё и полотенца под собой, и кормить тоже сначала больно. Только в сказках всё так радужно, да на картинках в детских книжках. А на деле всё, что связано с плотью, чаще всего болит, потеет, пахнет, исторгает какие-нибудь жидкости, кровоточит и со временем увядает.