Улица Венеалме

– Поэтому муж и отказался от неё.

Аяна в отчаянии обернулась на Конду.

– Мы разберёмся с этим, – сказал он, пожимая плечами. – Не переживай раньше времени.

Дверь во двор тихонько приотворилась.

– Стой! – воскликнула Кидемта с лестницы. – Куда!

Кимат засунул любопытное лицо в дверь, потом открыл её шире и со смехом забежал внутрь, прячась от Кидемты.

– А ну иди сюда!

Кидемта подхватила его, смеющегося, утащила во двор, и Аяна встала, оправляя платье:

– Сейчас...

– Это...

Она обернулась на Исара и замерла, потому что он привстал со стула и отчаянно хмурил косматые брови, переводя взгляд с Конды на дверь.

– Это... – показал он неуверенно волосатым пальцем. – Это...

Плохо, очень плохо. Исар увидел Кимата, и, конечно же, узнал... Не мог не понять. И теперь всё сильно усложнится. Аяна безнадежно вздохнула и села обратно, отчаянно потирая лицо, но тут же с изумлением заметила, что Конда смеётся.

– Я же сказал, мечты меняют многое, Исар, – сказал он, качая головой.

– Но.

– Ты всё правильно понял.

– Это вызовет громадные проблемы. Громадные.

– Я знаю. Надеюсь, у нас будет время подготовиться.

– Клянусь тебе.

Исар прямо посмотрел на Аяну, потом поднял бровь.

– Во что же вы вляпались... Как я сразу-то не сообразил. Думал, показалось. Капойо Аяна... Сколько ему?

– Почти два, – сказал Конда.

– Так вот что за шторм тебя унёс, бродяга, – покачал головой Исар, тяжело вздыхая. – Теперь понятно, почему они все молчат.

– Не хочу говорить об этом.

Конда сжал пальцы и стиснул челюсти.

– Та история закончена. Конец истории, да, любовь моя? – повернулся он к Аяне. – Больше не хочу даже вспоминать.

– Как скажешь. Ладно. Отдохнули и хватит. Я поехал. Держи меня в курсе. Атойо упорно хочет, чтобы я женил нашего Таго на девушке из рода Банур. Мне не нравится эта идея, надо заняться этим вопросом.

– Таго?

– Да. Чужие дети быстро растут, да, чёрт ты лохматый? – вдруг рассмеялся Исар. – Я себя сейчас дедушкой почувствовал.

Глава 14. Клянусь, что не покину тебя

Аяна сидела во дворе, глядя, как Конда помогает Кимату выковыривать многоножек из щелей между камнями, слушая, как наверху кряхтит малыш Иллиры, наслаждаясь ароматом сочной овощной начинки открытых пирогов, залитых яйцом и молоком, которые подходили в печи. Сентябрь завис своей серединкой где-то над её макушкой, грея, как июнь в их долине, ни одним запахом или звуком не намекая на приближение осени.