Улица Венеалме

А потом у меня начались роды, и я приехала за повитухой туда и узнала, что учила нотам девушек из борделя.

– Приехала?

– Да. Я приехала на Таште. Я бы не дошла сама. Было... неудобно.

Конда стиснул её так, что она хрипло пискнула.

– Вот об этом я и говорю. Айи, я виноват перед тобой.

– Я не всё рассказала. Меня перевели в Орту, и я работала служанкой в доме радости. Я доставляла письма от девушек, и одна из них послала меня с письмом во дворец. Я ехала, наслаждаясь ветром, и распустила волосы, и чуть не сбила...

Аяна сморщилась, вспоминая, и уткнулась в плечо Конды.

– Тот человек услышал, откуда я приехала, и подослал кого-то копаться в моих вещах, а потом пришёл в дом радости и позвал меня в комнату. Он молчал и разглядывал меня, будто я вещь! Мне было так погано после этого... Я решила сбежать. Ушла ночью. Спрятала вещи и Ташту. Но меня стукнули по шее... и я очнулась в комнате, без Кимата, не понимая, где я. Я провела там пять месяцев, Конда! Единственное, что я просила у него – чтобы он выпустил меня или убил.

.. И кемандже. Она не дала мне сойти с ума, но почти свела с ума тех, кто жил рядом. Три часа утром, три часа вечером... Один раз я думала, что умру, но Кимат...

Она рыдала, размазывая слёзы по лицу, вытираясь об его рубашку, а Конда стоял, обняв её, вцепившись в её затылок, зажмурившись.

– Он присылал ко мне девушку из дома радости, которая носила его дитя. Она думала, что мы... Что у нас с ним связь, и приходила, и смотрела на меня, как Шош смотрел на тебя в долине. Пыталась испепелить взглядом за то, что я занимаю её место.

Она смотрела на доло, который он принёс мне, чтобы отвлечь меня от кемандже, потому что леденящие душу вопли мешали ему наслаждаться чтением у пруда в тени клятых ив, и думала, что я желаю её мужчину, что он мне нужен, понимаешь? А потом она помогла мне выбраться оттуда и вынести маленького Кимата в коробе от этого доло, и я наконец освободилась!

Конда сел прямо на камни, увлекая её за собой, и Аяна села на его ноги, вытирая слёзы рукавом.

– Как его имя? – спросил он, и голос ей совсем не понравился.

Настолько не понравился, что она замерла.

– Имя, – повторил он. – Его имя.

– Он был одним из сыновей орта Давута. Конда, я хочу забыть, как и ты.

Она повернулась и взяла его лицо в ладони.

– Не смотри на меня, – сказала она, разглаживая резкую складку между его бровей. – Закрой глаза. Я вся красная и распухшая от рыданий.

– Тебя держали взаперти пять месяцев, а ты щадишь этого человека? – спросил Конда.