Улица Венеалме

Спасибо!

Аяна вернулась на кухню и сидела, озадаченная. Конда вовремя подсказал ей про необходимость этого разговора. У Юталлы было такое лицо, будто она этим вонючим средством собиралась убрать не только масло с платья, но и, чуть позже, Аяну со своей дороги. Очень, очень решительное. Совсем не такое, как перед Гелиэр тогда. Откуда он знал? Хотя, что это она. Конда действительно, как тогда сказал, поварился во всём этом немало. В этом доме невозможно жить, не разбираясь в местных странных переплетениях и причинах корысти.

Неужели в долине она не видела всего этого же просто в силу того, что не знала, куда смотреть? Она видела лишь уют, окружавший её, светлую комнату, своего сварливого, тёплого, мягкого пятнистого кота, никогда не выходя за этот круг заботы и любви, в котором росла, как дерево, обнесённое решёткой, на улице Ордалла.

Она удручённо вздохнула. Это слишком сложно. В долине всё было так просто! Ригрета говорила, что всеми движет одно желание – желание власти, которая, по мнению людей, даст им какие-то преимущества в любви, но всё сводилось в итоге к одному.

К вопросу, который занимал Харвилла, маму, Анкэ, олем Ораи, её Конду... Пулата. Что останется после тебя? Они все, все думали об этом. Сольются ли круги на воде, вызванные тобой, с другими, образуя рябь, отражающую вечные, бесстрастные звёзды, или погаснут, задавленные теми, что возникли рядом? Что будет после?

Аяна схватилась за виски, чувствуя, как немеют губы. Это были не её мысли, это было похоже на глоток из чужого заварника, который она по ошибке схватила со стола в их дворе, и, только опустошив, осознала, что это отвар сладкого корня, который пил лишь отец.

Она отчаянно, невыносимо нуждалась в ладони Конды, чтобы удержаться на поверхности, потому что тьма в его глазах, глоток которой она сейчас с ужасом отхлебнула, обжигала холодом, более ледяным, чем холод ледников у истоков Фно.

– Где Арчелл? – спросила она, выбегая на кухню. – О, Като. Доброе утро. Кир Мират вышел?

– Нет. Они так и сидят в комнатах киры Атар, – сказал он, зевая.

– Арч на мужской половине. Позвать?

Она беспокойно кивнула.

– Да, пожалуйста.

Като неохотно встал и, зевая, ушёл.

– Что ты хотела, капойо?

Арчелл выглядел невыспавшимся и смотрел мрачно.

– Мне... мне нужно передать кое-что. Погоди. Иди к дверям женской половины, – сказала она, вспомнив заодно утреннюю просьбу Иллиры. – Пойдём. Стой. Жди тут.

Она метнулась к себе и достала из мешка керио, расправила, встряхивая, и бережно сложила снова.