Улица Венеалме

Он вошёл в комнату, и с кулака капала кровь, а она стояла в остром солнечном луче и злилась на него, тратя драгоценные мгновения, когда могла бы просто быть рядом с ним или обнимать его, сгорая дотла и возрождаясь снова.

Аяна зарычала, сжала кулаки и вцепилась в волосы, напугав Гелиэр - та вскочила из-за столика, роняя щётку.

– Аяна... Аяна! – воскликнула она, пятясь за кровать. – Аяна, что с тобой?!

– Всё хорошо, – сказала Аяна, пытаясь отдышаться. – Я просто... немного переживаю. Давай-ка примерим твоё завтрашнее платье.

Алая, цвета нерушимой кровной клятвы седа скользнула из чехла на кровать, и Аяна опять застыла в каком-то неописуемо восторженном ужасе. Гелиэр повернулась спиной. Аяна распустила шнуровку её домашнего платья.

– Ты ведь уже видела его, – улыбнулась Гелиэр.

– Этот цвет завораживает. Мы красили свадебные ленты в такой цвет в долине, но седа такого цвета выглядит просто... неприлично красиво.

Тёмные волосы Гелиэр взметнулись над шнуровкой платья.

– Что с обувью?

Гелиэр пальчиком указала на красные туфельки, видневшиеся из-под кровати.

– Нет, Гели, нет. Они убьют твои ноги. Они даже на вид неудобные.

– Мне нужно будет пройти в них до повозки, а потом по лестнице. Дальше я сменю их.

– Погоди-ка.

Аяна решительно шагнула и, не раздумывая, сунула ноги в красные туфельки.

– Ты... Ты же их...

– Ничего не случится за один раз. – Корча свирепые гримасы, Аяна натягивала туфельки на пятку. – О. Вот.

Она села на кровать, вытянув ноги в красных атласных туфельках и глядя, как ступни постепенно сравниваются цветом с обувью.

Гелиэр ошарашенно смотрела на неё. Аяна встала и коряво прошлась по комнате туда и обратно, и бритвенно острая трава лейпона показалась бы облаками оурана по сравнению с этой прогулкой.

– Вот. Попробуй сейчас.

Кровожадные туфельки не желали покидать ноги, но в конце концов сдались. Лицо Гелиэр озарилось восхищением.

– Аяна! Они больше не давят!

– Вот теперь я буду спокойна за тебя.

Нет, Гели, – распахнула она глаза, отвечая на внезапно вспыхнувший в глазах кирьи вопрос. – Я не буду разнашивать всю твою обувь. Слушай, у тебя же такая маленькая ножка! Почему твои туфли такие неудобные? Я всё детство бегала босиком или в мягких сапогах, понятное дело, что моя нога растопталась, но твоя?!

– Их такими делают нарочно. Просто узкая нога изящнее. Как узкая талия, – пожала плечами Гелиэр.