Улица Венеалме

Она встала и начала ходить по комнате, с каждым шагом всё глубже погружая Аяну в отчаяние.

– Гели, эта беседа закончится плохо, – предупредила Аяна, залпом выпивая стакан воды из кувшина, который всё-таки обнаружила на столике в спальне. – Давай просто остановимся, достанем пяльцы и посидим в тишине? А? Мне что-то захотелось есть. Давай я позвоню, и позовём Стиллу или Юталлу. Ты знаешь, что Юталле нравится камьер твоего мужа? Она так обрадовалась, когда я сказала ей...

– Ты... Ты заговариваешь мне зубы... – в ужасе произнесла Гелиэр, хватая её за плечи и заглядывая снизу в глаза.

– Я видела ваш с ним взгляд на той прогулке в парке... Теперь я понимаю, что это было! Вы смотрели друг на друга так, будто сейчас кинетесь убивать друг друга или... или...

Она густо покраснела и отпустила руки. Аяна отвернулась и налила ещё стакан. Потрясающе. Теперь и Гелиэр. Сначала она с потрохами выдала себя перед Исаром, но он хотя бы поклялся Конде, что не выдаст... Хотя... Ну-ка...

– Гелиэр, мы поклялись, что ни одно слово из сказанных между нами не повредит ни одной из нас, – сказала она, слишком беспечная, опрометчивая, неосторожная, поворачиваясь и глядя в глаза своей кире, слишком любопытной, чересчур догадливой, излишне внимательной для своих почти восемнадцати лет.

– Ты помнишь? Не покинет нашего круга и...

– Ты... Ты играла песню, которой тот мужчина звал тебя, так ты сказала... и он прибежал... Он искал тебя?! Он искал не вино! Он не мог знать о вине! Он ведь искал тебя!!! Он спрашивал – где! Эта огромная рубашка.

.. Та, которая "не даёт тебе погибнуть в пекле"... Он нюхал её... Этот твой необычный запах... Ты сказала, тот мужчина, к которому ты идёшь, был странным, но ты посмотрела ему в глаза. Ты и в парке смотрела, так, будто... Безумный странный кир...

Гелиэр стояла, в ужасе открыв рот, задыхаясь, сжав в кулачках подол жемчужно-серого домашнего платья и постепенно сравниваясь цветом с его тканью.

– Гели! – воскликнула Аяна. – Гели! Остановись! Стамэ!

Она кинулась вперёд, подхватывая свою киру, но та не сомлела, только пошатнулась, отстраняясь.

– Так вот оно что... Ты поэтому так нехотя ездила к Айлери... Подожди. Мне надо подумать, – сказала Гелиэр, стремительно покрываясь пятнами. – Ты сказала, что это было на твой семнадцатый день рождения. Тебе почти двадцать. Они женаты... Они женаты почти год... Ты сказала, что его увезли силой, и ты шла к нему, и по дороге...

Она снова начала бледнеть, приобретая серый оттенок, шевеля пальцами и подсчитывая.