Улица Венеалме

– Твой ребёнок... Ты говорила, что родила в пути...

Аяна вцепилась себе в волосы так, что чуть не вырвала клок с виска.

– Как ты запомнила это всё... – с отчаянием простонала она. – Как?

– А что мне ещё было запоминать? – почти крикнула Гелиэр. – Что?

– Ты страшная, – сказала Аяна тихо, с леденеющими пальцами, ощущая, как отчаяние смыкается над головой. – Ты называла меня страшной, но ты... Что же ты творишь такое? Ты сейчас по нескольким словам и паре взглядов распутала всю мою историю...

Она ходила по комнате, грызя нижнюю губу.

– Ты говорила, что его отец не из севас, – сказала Гелиэр, отворачиваясь. – Но ты не говорила, что он из настолько высокого рода... и что он чужой муж.

– Его женили не по его воле, – тоскливо пробормотала Аяна, чувствуя солоноватый привкус крови во рту. – Он хотел найти меня, а его женили заочно. Он согласился, потому что был пьян и увидел её волосы.

– У вас очень похожий цвет волос, – сказала Гелиэр, вновь поворачиваясь к ней.

– Я поклялась не лгать тебе. Я не лгу.

Мы произнесли слова союза до того, как его женили тут, в Арнае.

Гелиэр села, отрешённо уставившись в пол, шаркая туда-сюда по ковру носочком мягкой домашней туфельки.

– Он не безумен, – тихо произнесла Аяна. – Его пытали четыре с половиной месяца, а потом отняли корабль, который он строил, чтобы вернуться ко мне. Я люблю его больше жизни. Я отдам всё, что у меня есть, включая эту жизнь, если потребуется, ради него или нашего сына.

Она плакала, уронив голову, и слёзы падали на подол синего платья, унылого, как тоскливые дни, прожитые без Конды.

Тишина, натянутая через комнату тонкой нитью, протянулась через сердце Аяны и при каждом биении ранила его.

– Ты осуждаешь меня. Я знаю. Я вижу это на твоём лице. Это твоё право. Я не видела его больше двух лет, а потом он ворвался в ту гардеробную, и я на несколько мгновений обрела своё сердце. Вы вывели меня к той жёлтой занавеске, к тому безжалостному серому свету, где Айлери одним словом распорола меня, будто клинком, лишив жизни.

Я будто умерла, и очнулась лютым врэком, который пришёл убивать и уничтожать. Кинулась на твоего отца, и, по-моему, на тебя тоже кидалась. Я кинулась на Мирата и разгромила его комнату, а он вышел из соседних комнат, тоже умерев. Потому что узнал про Кимата, считая себя бесплодным. И в этом отчаянии он пошёл и отдал свою свободу за ваш с Миратом брак, потому что я сказала, что это всё, чего я теперь хочу. А я поверила Айлери. Я проклинаю себя за это, Гели.