Ключ к сердцу тьмы

— Миледи привыкла спать под пологом?

С сожалением отведя взгляд от синих гор, обернулась к Инге.

— С пологом теплее, — посоветовала она.

Тогда пусть будет полог — атавизм прежних времен. Мой и вовсе ужасен: вычурный, аляповатый, с позолоченными кистями и единорогами. Представляю, сколько от него пыли! Кровать под стать пологу — с приступкой и столбиками в виде рогов по бокам. Постель необъятная и жутко неуютная. Из другой мебели в спальне имелся туалетный столик с зеркалом, та самая банкетка в изножье кровати и стул с высокой спинкой и обивкой из расписной кожи.

И все, хотя комната огромна, из такой хочется сбежать. Ковров нет — перед кроватью, с той стороны, где приступка, брошена медвежья шкура. Стены утеплены знакомыми шпалерами. Для спальни выбрали сцены объяснения в любви, обручение Ластана и аллегорическое изображение торжества смирения и целомудрия Краски выцвели, некогда яркие шпалеры стали коричнево-зелеными.

— А есть здесь?.. — Не знала, как точнее выразить свою мысль. — Словом, комната поменьше, уютнее и новее.

Я бы устроила там кабинет.

Инга задумалась и кивнула. Прекрасно, не все так ужасно в старом замке.

Вздрогнула, услышав раскатистый затихающий звук.

— Не бойтесь, — успокоила горничная, — это первый удар гонга. Он предупреждает, что обед накроют через полчаса. Второй удар звучит непосредственно перед подачей блюд. Замок большой, часы есть не везде, легко потерять счет времени.

— Утром в него тоже бьют?

Перспектива просыпаться под дребезжание железа не радовала.

— Да, миледи, всякий раз перед трапезой.

В замке встают рано, но вы не беспокойтесь, вам могут готовить отдельно.

Толку-то, если я все равно проснусь.

Так, слово за слово, выяснила местный распорядок дня: завтрак в восемь, обед в два часа, ужин тоже в восемь. Между основными приемами пищи всевозможные полдники и чаепития по желанию, уже без гонга.

Преисполненная решимости дать бой Тильде, велела подать самое лучшее платье. Пусть видят, кто здесь хозяйка. Инга покачала головой, явно не одобрив идею, но спорить не стала.

Когда она причесывала меня, спину внезапно обдало ледяными брызгами. Обернувшись, увидела, что пол перед камином припорошен снегом, а решетка заиндевела.

— Что это? — в ужасе указала на очаг.

— Письмо пришло, миледи, — равнодушно пожала плечами Инга. Она восприняла магию словно обыденность. — Желаете прочитать до обеда?

Кивнула, и горничная откопала конверт.

— От милорда Эддина, — сообщила она, смахнув белую крупу с печати, и подала мне письмо.