Молодая жена и несносный характер в придачу

Сола явно не из тех, кто за спиной мужа будет крутить интрижки на стороне. Только поистине непорочная, искренняя девушка так рьяно будет защищать свою честь, даже от притязаний любимого мужчины.

Фармас невольно коснулся ладонью расцарапанной саднящей шеи и вспомнил поведение Денизы перед свадьбой. Она тоже сопротивлялась настойчивости Леона до конца, но потом сдалась и долго рыдала, оплакивая свою утраченную невинность. Фармас тогда чувствовал себя чуть ли не убийцей и всеми силами пытался загладить вину, любя Денизу еще сильнее за ее великую жертву во имя их высоких чувств.

Теперь же, глядя на то, как Соланж бережет свою чистоту, неукоснительно следуя внутренним убеждениям, Леон испытал что-то сродни восхищению этой взбалмошной девчонкой, и снова устыдился того, что принял ее за легкомысленную гризетку. О мимолетной близости с ней назло Клиберу можно было забыть, Фармасу оставалось исключительно жениться на Соланж раньше, чем это сделает враг.

Как только Сола решилась на побег, поддавшись уговорам, Фармас покинул кладовую и направился прямиком в бальный зал.

Признавать свое поражение он не собирался. Соланж будет его, а Клибер пусть смотрит со стороны и изнывает от ревности и боли.

Леон отыскал командующего и попросил уделить ему время, чтобы обсудить помолвку наедине. Праздник уже подходил к концу, и граф предложил Леону задержаться после отбытия гостей.

Соланж так и не появилась в зале и не спустилась, чтобы проводить разъезжающееся общество.

Люсьене пришлось в одиночестве со всеми раскланиваться, поскольку граф был занят разговором с принцем.

− Пойдем в кабинет, сынок, − сказал командующий Леону, как только последний гость покинул радушный дом.

В небольшой комнате, где по обе стороны от двери возвышались книжные шкафы, царил полумрак, нарушаемый лишь блеклым лунным отсветом, проникавшим через щель между темными портьерами. Пахло крепким ядреным одеколоном командующего, чернилами и бумагой. Леон, с трудом переносивший резкие запахи, чуть не расчихался.

Граф приоткрыл створку настенного светильника и направил внутренний огонь к промасленному фитилю. Язычок пламени сорвался с пальцев, лизнул концы закрученных нитей, и кабинет озарило мягкое желтоватое сияние.

– Не хочу вызывать слуг с огнивом, – пробормотал командующий, бросив на Леона слегка сконфуженный взгляд, точно извинялся за такое бытовое применение драгоценного огня. – Устал сегодня от суеты.