Молодая жена и несносный характер в придачу

Он, не торопясь, пошел к столу, на ходу расстегнул мундир и отбросил его на потертый кожаный диван в углу.

– Располагайся, – обронил граф, тяжело опускаясь в широкое старинное кресло и откидываясь на высокую мягкую спинку. – Как тебе Люсьена? Хороша, правда?

Леон растянул губы в учтивой улыбке и занял просторное кресло напротив графа.

– Леди Люсьена удивительная девушка, – не покривив душой, произнес Фармас. – Любой был бы счастлив на ней жениться. В том числе и я. Но захочет ли она выйти за меня?

– Об этом не переживай.

Люсьена не будет возражать. Она образцовая дочь и сделает все так, как потребую.

Граф заметил сомнение на лице Леона и с неожиданным лукавым прищуром спросил:

– Или, может, тебе больше по нраву Соланж?

Он раскатисто засмеялся, словно и мысли не допускал о подобной возможности, на что стеклянные дверцы шкафов, вздрогнув, отозвались сдержанным звоном.

– Не скрою, Соланж меня заинтересовала, – без тени улыбки проговорил Фармас.

Командующий в изумлении вскинул косматые седые брови и грянул:

– Разрази меня туман! Неужели ты влюбился, сынок?

Леон не хотел говорить откровенную ложь, поэтому многозначительно промолчал, делая вид, что его тайну неожиданно раскрыли.

– Я искренне рад, что ты наконец избавился от болезненной привязанности к бывшей жене.

Фармасу стоило немалых трудов сохранить безразличное выражение лица, чтобы не поморщиться при упоминании запретной для него темы, но он справился, и граф ничего подозрительного в его облике не заметил.

– Вот только… Соланж не очень-то подходит на роль супруги, – нехотя признался командующий и отвел взгляд.

– Ей исполнится двадцать один только в следующем месяце. Но это не самое страшное. Хуже всего то, что она никого не слушает. С детства такой была. Только ее мать и могла с ней сладить. А как Моника умерла, так девчонка и росла сама по себе. Я, конечно, старался ее приструнить, да только Сола упряма, как дикая ослица. Люсьена тоже с ней намучилась, пока смогла хоть какие-то манеры привить, – граф Стоунис вздохнул и посмотрел Леону в глаза. – Я, конечно, буду рад выдать за тебя любую из дочерей, но лучше бы ты выбрал Люсьену. Она будет идеальной женой.

Если бы Клибер влюбился в какую-то другую девушку, Леон и близко бы не подошел к грубиянке Соланж, с легким сердцем предпочтя кроткую предупредительную Люсьену. Но негодяй выбрал Солу, значит, Фармас обязан получить ее, несмотря ни на что.

– Не я один претендую на руку и сердце Соланж, – ответил Леон, решив зайти с другой стороны.