Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Тоже почувствовала, значит? Ну что же, получается, недолго мне осталось...

Веснянка ощутила, что новый поток слез готов затопить ее изнутри. Эти четыре года, последние четыре года она пребывала в зачарованном сне вместе со всеми, обездвиженная, обезволенная, обессиленная, неспособная даже наблюдать, как смерть и разрушение подтачивает все и вся изнутри.

— А Дива-то твоя, помнишь? — спросил старик и тень былой радости отразилась на его сморщенном лице. — Строптивая была кобылка. Но такая легкая, прямо как ветер. Прямо как ты, девочка.

— Помню, — кивнула Веснянка и сжала руки в кулаки.

— Надеюсь, она до сих пор бегает где-то там...

«В Неведомых Землях, — договорила мысленно за ним Веснянка, — и на ней катается веселая девочка Заряна.»

— Я ведь отпустил ее тогда, знаешь, — сказал Федул. — Пусть, думаю, лучше волки съедят, чем Агата...

— Правда? — Веснянка, как маленькая девочка, принялась вытирать глаза кулаками, но поле зрения не прояснялось из-за все новых и новых порций слез.

Если Дива и погибла, она погибла свободной — вот что это значит.

— Да, — Федул улыбнулся. — Может, она и до сих пор бегает где-то там, как знать?

Вдруг сильнейший приступ кашля согнул его пополам. Веснянка наклонилась, пытаясь поддержать его.

— Не... на... до... Я... при... вык... — сквозь кашель выговорил старик и с трудом отшатнулся обратно к топчану.

Веснянка подумала, что он хочет сесть, но он вдруг принялся выламывать доски одну за другой.

— Здесь... здесь.

Наконец, старик нашел то, что искал. Маленький бархатный мешочек. Синий, потертый, с золотистыми шнурками-завязками.

— Тебе, — он сунул его Веснянке в руки. — На последний раз.

— На последний раз? — спросила она. — Что это значит?

— Так мама твоя сказала.

— Мама? — Веснянка вновь вспомнила голос услышанный ей у Цветка (или даже из Цветка). — Когда она так сказала?

— Очень-очень давно... — Федул тяжело опустился на оставшиеся в неприкосновенности доски топчана и сказал: — Иди, иди теперь, девочка.

— Но дедушка Федул!

— Иди-иди, — он сжал руки Веснянки в своих. — У тебя впереди свои битвы, готовься к ним, а у меня одна, последняя...

Веснянка вновь обняла старика.

Когда она скрылась за дверью, Федул перестал подавлять так и рвущиеся наружу приступы дикого нескончаемого кашля. Чудо, что ему удавалось сдерживаться так долго.